Шепчущие во тьме - Эшли Элизабет

вместо того чтобы пройти шестнадцать сотен шагов. Рука Мауро сжимает мою, и когда я смотрю вверх, я вижу напряжение, танцующее на его чертах, когда он дёргает воротник. Я вспоминаю тогда его боязнь замкнутых пространств. Как они вытаскивают на поверхность старые воспоминания. Воспоминания, которые он предпочёл бы забыть.

И всё же он здесь, делает это для меня.

Моя грудь болит от этой мысли, тяжёлой от смысла, который я не позволяю себе обдумывать.

И я быстро отгоняю это чувство.

Это всё временно, и я не могу быть настолько заблуждающейся, чтобы думать, что это нечто большее.

Это не сказка.

Я поднимаю руку и обхватываю его щёку, привлекая его взгляд к моему.

— Здесь только я и ты, — говорю я ему.

Его тело расслабляется, словно он выдохнул воздух, который задерживал слишком долго. Он опускает голову, его губы приземляются на мою макушку, оставляя поцелуй, в то время как его руки обхватывают меня.

Минуты спустя лифт останавливается, и двери бесшумно открываются. Сотрудник отступает в сторону, вытягивая одну руку с улыбкой.

— Profitez de la vue.

Мы выходим на металлическую дорожку, структура под нашими ногами прочная, но невероятно высокая. Защитные перила, похожие на птичью клетку, изгибаются вокруг нас, обрамляя открытый воздух за ними.

У меня перехватывает дыхание, когда на глаза наворачиваются слёзы.

— О боже, — выдыхаю я, впитывая вид перед моими глазами.

Париж простирается бесконечно внизу, улицы светятся, Сена извивается повсюду, а крыши мерцают под ночным небом. Эмоции накрывают меня сразу, ошеломляющие и сильные, и я сжимаю холодные металлические перила, чтобы удержаться.

Моя мама была здесь, на этом самом месте.

— Она была здесь, — тихо говорю я. — Оба они. — Моя рука поднимается к груди, чувствуя ровный гул моего бешено бьющегося сердца. — Мои родители были здесь. Есть их фотография на Эйфелевой башне, сделанная много лет назад.

Мауро встаёт позади, его руки обхватывают меня, заключая в клетку, когда его ладони ложатся поверх моих, тёплые против холодного металла.

Я поворачиваюсь в его объятиях, и беспокойство мелькает на его лице, когда он поднимает руку, чтобы вытереть слёзы, стекающие по моим щекам. Я ловлю его запястье, удерживая на месте.

— Счастливые слёзы, — говорю я ему, и сразу же его черты расслабляются. — Это… — Мой голос срывается, когда день обрушивается на меня сразу. Книжный магазин. Достопримечательности. Ужин. Это. Всё это слишком много для меня.

Зачем он сделал всё это для меня?

Он смотрит сверху вниз, глядя на меня с чем-то в глазах, чего я не могу назвать. Я протягиваю руку к его лицу, проводя ладонью по его щетине. Меня слегка беспокоит, что то, что я собираюсь сказать, разрушит этот момент, зная, что он не хочет, чтобы я упоминала наше прошлое, но я не могу больше держать слова внутри себя ни секунды.

— Я навечно благодарна, что наши пути пересеклись много лет назад.

— Стой!

Мои глаза находят его…

Его колени падают на траву…

Мои руки обхватывают его…

Его сердце бьётся так же быстро, как моё…

Я проглатываю ком эмоций, поднимающийся в горле, когда вспоминаю тот день.

Который навсегда изменил наши жизни.

Создав секрет между нами, которым мы никогда не поделимся с миром.

Он опускает голову и прижимается лбом к моему, касаясь губами к моим.

Я вдыхаю его знакомый запах. Чувствую его тепло и ровный пульс сердца под своей ладонью.

Но этого недостаточно.

Этого никогда не достаточно.

Не тогда, когда мне нужен весь он.

— Мауро, — шепчу я, вцепляясь пальцами в его куртку. — Отведи меня в постель.

Железные ворота со скрипом раздвигаются, открывая длинную каменную подъездную дорожку. Тяжеловооружённые охранники отступают назад, их присутствие напоминает о том, насколько хорошо охраняется это место. Наша машина катится вперёд, пока плавно не останавливается у подножия поместья.

Водитель выходит первым, открывая мою дверцу. Прохладный ночной воздух касается моей кожи, когда я выхожу. Мауро немедленно появляется рядом со мной.

— Ваши сумки уже отправлены в вашу комнату, — сообщает нам водитель.

Мауро опускает подбородок в знак признательности, но его фокус не покидает меня. Как человек с единой целью, он берёт мою руку в свою, его хватка крепка и уверена, и ведёт меня вверх по мраморным ступеням. Мы проходим через возвышающиеся входные двери, и в тот момент, когда они закрываются за нами, мир снаружи исчезает.

Он внезапно останавливается.

И прежде чем я успеваю заговорить, его руки поднимаются, чтобы обхватить моё лицо, прикосновение поджигает мою кожу. Его губы встречаются с моими с такой неотложностью, что перехватывает дыхание, все ограничения забыты. Я сбрасываю куртку с плеч, позволяя ей упасть на пол, и вцепляюсь пальцами в его рубашку, нуждаясь в нём ближе.

Его руки скользят вниз по моему телу, подсовываются под мои ягодицы и поднимают меня с лёгкостью, когда я в изумлении ахаю. Инстинктивно я цепляюсь за него, мои руки сжимаются вокруг его плеч, а ноги обхватывают его торс, когда он поворачивается к лестнице. Он перешагивает через ступеньки, неся меня так, будто ничто не встанет на пути того, чего он хочет.

Меня.

Быстрыми движениями я расстёгиваю молнию на сапогах и стягиваю их с ног, звук их падения по лестнице эхом разносится позади нас. Мои руки жадно скользят вниз по его рубашке, пальцы расстёгивают каждую пуговицу.

Он толкает дверь и вносит меня внутрь, опуская на кровать с такой заботой, что моё дыхание замирает. На мгновение он просто смотрит на меня. И я имею в виду, действительно смотрит. С мягкой уязвимостью, сияющей в его глазах, словно он не может поверить, что я действительно здесь с ним.

Но почему бы это было?

Его рука убирает мои волосы назад, его прикосновение медленное и благоговейное, словно он запоминает меня. Вгравировывает меня в свой разум. Он наклоняется, прижимаясь лбом к моему. Медленно касается моих губ своими. Я закрываю глаза, позволяя себе погрузиться в это чувство, зная, что бы ни случилось дальше, в словах не нуждается.

Его губы путешествуют по моей шее и по ключице, посылая дрожь по позвоночнику.

Моё дыхание становится тяжёлым, когда он продолжает свой путь по моему свитеру, его пальцы сжимают подол и поднимают его достаточно, чтобы открыть мой живот. Я резко вдыхаю, когда он целует место прямо над моим пупком, заталкивая ткань выше, открывая мою грудь, которая практически вываливается из