Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

дёргающимся глазом, то дракон выглядел идеально. И ещё торс этот... Жарко

ему было, видите ли!

Мои щёки покраснели ещё больше.

— Кажется, тебе всё ещё жарковато, — прошептал он, подойдя ближе. –

Прогуляемся?

Ой, ну искуситель, ни дать, ни взять! И смотрит-то как, и с насмешливым

вызовом, и с намёком на толстые обстоятельства... То есть, выходка сына его

позабавила, да? Ну, вот и я сейчас позабавлюсь. Кто у нас говорил, что на

кухню ни ногой? Мужчины не готовят? Ну-ну...

— Жарко немного, да. А пойти никуда не могу. Вико так испугался ночью, ну, ты

знаешь... Вот, хочу ему блинчиков своих испечь, он их любит. Поможешь? А то

у Синди, мне кажется, голова болит, хотя она и молчит, не жалуется. Дадим ей

немного передохнуть от дел?

Повариха, услыхав это, нервно моргнула, и озадаченно на меня уставилась, а я,

как только муж отвернулся к ней, сделала ей «большие глаза» и подмигнула.

— Ой... Ваша правда, миледи, так неловко, что вы заметили. С ночи боль не

проходит, намучилась уже. Держусь, стараюсь, а больно-о... — Синди, только

что бодрая и улыбчивая, схватилась за лоб и застонала, даже зашаталась

слегка для убедительности.

Ну, выступление и для бродячего театра слабовато было, но зато я не ошиблась в

поварихе, женская солидарность ей не чужда, и смелость тоже.

— Э... — хозяин замка растерялся. — Болит?.. Тогда полежи, конечно, раз миледи

не против сама готовить...

Стоя за плечом дракона, я показала женщине, чтобы уходила.

— Идите, Синди. Поспите ещё немного, мы справимся. Может, ваша голова и пройдёт

через часик. Травки выпейте... Иногда вот буквально капельку поспишь, и боль

проходит.

— И то верно, миледи! Спасибо за вашу доброту, — кланяясь, повариха ушла, а в

дверях, когда Киприан отвернулся, подмигнула мне и хихикнула.

— А с чего ты решила, что у неё что-то болит? Она здоровой казалась, когда я

вошёл, — муж с сомнением оглянулся на дверь.

С чего? Сам же сказал, раз мы не можем доказать обратное... Но это я только

подумала язвительно, а вслух вздохнула с самым серьёзным видом:

— Синди, наверное, просто не хотела жаловаться, но когда я пришла, выглядела

она неважно. Вот так же лоб тёрла, виски, как при головной боли бывает...

Муж посмотрел на меня с подозрением, взял свой кофе и уселся на табурет, с

надеждой глянув на оставшийся бутерброд.

— Ты уверена, что сама справишься?

— Почему сама? А ты здесь зачем? Или бросишь жену, ещё не окрепшую после

страшного потрясения, одну тут возиться?

Наглая манипуляция удалась. Киприан мрачно сжевал бутерброд в два укуса,

заглотил кофе, и тяжко вздохнул. Весёлость куда-то испарилась.

— И что мне делать? Может, служанку какую-нибудь позвать?

— Ой, не смеши! Тут даже ребёнок справится, не то, что взрослый мужчина. Нужно

очень тонко порезать ветчину и натереть на мелкой тёрке сыр. Это совсем

просто, — улыбнулась я, бросив ему новый вызов, и дракон проглотил наживку,

правда, поглядывал на меня как-то недобро.

Выдав ему всё необходимое, я пошла к корзине, где лежали яйца, наклонилась, и

заметила, как супруг зыркнул на мои ноги, выглянувшие из-под юбки.

Вдохновение нашло моментально!

— Неудобно в этих ваших длинных юбках, вечно по полу метут... — проворчала я,

подняла подол спереди до самых колен, подоткнула за пояс передника и, с

самым невинным видом, принялась делать тесто.

Яйца, соль, простокваша, молочко... Месила, а краем глаза наблюдала, как

отвисла челюсть у мужа, и взгляд «прилип» к моим ногам в изящных ботинках на

каблучке и шёлковых чулках.

Да, дракон, у тебя торс, у меня стройные ножки, в эту игру можно и вдвоём

поиграть.

Дежурство по кухне далось мужу тяжело. Оказалось, очень трудно что-то резать и

натирать, когда глаза всё время косят куда-то в район пола... К счастью,

обошлось без серьёзных травм, и пока некоторые «рукастые» драконы шипели и

ругались сквозь зубы, я пекла блины.

Вот тут я была мастером. Подкидывала их на сковороде и переворачивала в

воздухе, ловко наливала и разравнивала тесто, и всё это с невиданной в этом

мире длинной юбки! Муж нет-нет, да и зависал, глядя то на моё шоу, то на

ножки. Что, удивила человечка, а, дракон?..

В общем, завтрак мы приготовили, но как только я закончила фаршировать

блинчики, вымыла руки и одёрнула юбку, муж обиженно проворчал:

— Довольна? Подразнила?

— И не пыталась! Тебе жарко в моей комнате, а мне неудобно в непривычной

длинной одежде. Ты ворчишь, потому что пришлось работать на кухне, а это же

так немужественно, и вообще, женское дело, — я мило улыбнулась и показала

ему язык. Да, по-детски, но вот как-то само вышло.

— Так я теперь не мужественный? — угрожающе протянул Киприан и прищурился,

заставив меня замереть, будто жертва перед хищником, но тут же усмехнулся. –

Что, страшно?

— Ни капли! — выдохнула я, но вот смешок вышел слегка нервный. Мало ли, чего от

дракона ждать можно?

Мы пошли к дверям, и вдруг муж схватил меня за плечи и прижал к стене. Его

горячее дыхание опалило мои губы...

Я не успела увернуться, а через пару секунд уже и не хотела этого. Внутри будто

взорвался обжигающе горячий, пьянящий источник! Губы мужа были безжалостны,

требовали ответа, заявляли его право на меня, и хотелось только одного –

сдаться.

Голова перестала соображать, от воли остался пепел, жадные пальцы вцепились в

волосы Киприана, наверное, до боли, но он не возражал. Казалось, дракон тоже

потерял контроль, снёс все свои барьеры... Я не знала, что можно так

целоваться — до тока по позвонкам, до полного растворения в другом человеке,

когда тебе настолько хорошо, что перестаёшь ощущать себя, зато чувствуешь

его каждой клеточкой тела, отзываешься каждым движением души.

— Милая... — прошептал муж и куснул меня за губу.

Я застонала в ответ, а он тихо зарычал, сжимая меня крепче, и всё равно было

мало...

Сквозь туман расплывающегося сознания раздался хлопо́к. Я вздрогнула,

заторможено повернулась туда, куда уже смотрел дракон, и охнула. Слуги!

Несколько человек стояли, раскрыв рты и почти испуганно хлопая глазами.

Я вырвалась из рук мужа и умчалась, но он догнал у самой спальни.

— Там Вико и крыс, — Киприан обхватил меня за талию и потащил за собой, — а нам

надо поговорить.

Поговорить? Сейчас? У меня ещё кружилась голова, от стыда и волнения горели

щёки, а