Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

как стемнело. Вскоре замок затих, в камине потрескивал огонь, но вместо уюта

и тепла мне было очень одиноко под эти звуки. Казалось, все меня бросили.

Жалость к себе мерзкое чувство, но уж если накатит, то лучше его выплакать, так

что я забралась под одеяло прямо в платье, залила слезами подушку, и не

заметила, как уснула.

Слуги уже знали, что я люблю поспать, и обычно меня не будили, но тут пришла

Санда.

— Госпожа, проснитесь! Там госпожа Исольда прилетела. Хочет забрать мастера

Вико на прогулку, а тот не знает, как быть. Не хочет оставлять вашу крысу

одну.

— Пусть за Пушком присмотрит милорд, — пробурчала я, перевернувшись на другой

бок.

— Так нет его, он ещё вчера улетел в столицу. Как сына спать отправил, так и

улетел.

Я открыла глаза.

— Мне что-то просил передать? — и сжалась, уже зная ответ.

— Нет, миледи. Сказал только, что вернётся через пару дней, — тихо ответила

старушка. — Так что вы, заберёте своего любимца? Слугам он не очень

нравится, боятся они. Крыса... И лысая, и говорит ещё...

— Да. Санда, передайте, пожалуйста, Вико, что я сейчас спущусь за Пушком.

* * *

Мне хватило десяти минут, чтобы привести себя в порядок, годы в институте,

когда спала до последнего, а потом бегом собиралась на учёбу, не прошли зря.

Исольда, недовольная и взвинченная, мерила шагами малую гостиную, ту самую,

откуда, как я заметила, убрали оттоманку. Вико сидел с Пушком на руках в

кресле, выглядели оба хмуро.

— Что, переделываешь замок под свой вкус? Ганн рассказал, что это тебе

оттоманка помешала, — вместо приветствия накинулась она.

— Мешала она всем, потому что стояла посреди комнаты, а я просто предложила её

убрать. И тебе доброе утро, — холодно ответила я и забрала у Вико своего

предательского крыса, мелкий сидел, притихший, и не сводил с меня глазёнок.

— Спасибо, что присмотрел за ним, Вико.

— Яна, прости за вчерашнее, — прошептал мальчик, глядя на меня виновато. — Мы

просто хотели вас помирить...

Исольда услышала его слова и ядовито рассмеялась.

— Что, проблемы в идеальной семье? Я предупреждала тебя — человечка дракону не

пара. То ли ещё будет!

— Перестань, мама! — неожиданно вскочил Вико. — Если тебе Яна не нравится, это

не значит, что она не нравится папе. Нам вот с ним твой новый муж тоже не

нравится, но мы ему гадости не говорим.

— Ты дерзишь матери, которая бросила ради тебя все свои дела и прилетела так

далеко? И при этом защищаешь человечку? Вико Тор-брахс, ты в своём уме? Эта

девица дурно на тебя влияет, я уже не узнаю своего доброго, послушного

мальчика.

— Я не сумасшедший. Но не только тебе нужно счастье. Я хочу, чтобы и папа

улыбался тоже. Ты его бросила, а с Яной ему хорошо.

— Не смей так со мной говорить! — заорала Исольда, идеальная кожа пошла

красными пятнами, от злости красивое лицо перекосило. — Отец забил тебе

голову ерундой, и сам в ней же увяз. Не может быть дракону хорошо с

человечкой. Люди не ровня нам! Запомни это, если не хочешь проблем. Твоему

отцу надо искать истинную пару, если он хочет счастья, а не тратить время на

эту служанку, решившую, что она подходящая жена для дракона.

— Ты стала злая, мама, — глухо ответил мальчик, подбородок его дрожал, и меня

испугало разочарование, которое легко читалось на его лице. — Папа сам

решит, что ему нужно. И я сам решу.

— Ах так? Прекрасно! Забудь, что у тебя есть мать. Ноги моей больше тут не

будет. Ты мне гадок!

Исольда рванула из комнаты, промчалась по коридору, вопя и требуя плащ, и

шарахнула входной дверью. Только тут Вико, судорожно всхлипнув, кинулся за

ней.

— Мама, постой! Прости меня! Мама!

Он кричал, а у меня разрывалось сердце. У меня. А эта тварь, я видела её в

окно, улетела, даже не оглянувшись на него. Вико плакал, махал ей руками, а

когда она улетела, бросился в парк. Я как раз отнесла Пушка в спальню, и

выбежала из замка, чтобы как-то успокоить мальчика.

Погода была промозглая, начинался дождь, задувал ледяной ветер, будто осень

быстро превращалась в зиму, а малыш убежал в одной домашней курточке и

тонких ботинках. Заболеет же!

Я бежала по дорожке, звала Вико, но слышала только ветер в кронах и шуршание

капель по жёлтым листьям и веткам. Дождь усилился, а мальчик как испарился.

— Вико! Вико, отзовись! — кричала я уже севшим голосом. — Вико, пожалуйста!

С плаща текло, в ботинках чавкало, чулки промокли до колен, и о ледяные ноги

бились мокрые юбки, а по спине градом тёк пот. Я металась по парку, орала, и

наконец, нашла!

Мальчик сидел на лавке под раскидистым дубом. Густая бурая листва защищала его

от дождя, а толстый ствол дерева от пронизывающего ветра, но всё равно было

очень холодно, а драконёнок горько плакал, словно и не замечая этого.

— Вико! — я кинулась к нему, прижала к себе и поцеловала в лоб, в макушку, в

ледяную щёку. — Солнышко, идём домой. Ты дрожишь от холода. Нельзя же так,

дорогой! Идём, пожалуйста.

Я сама уже обливалась слезами, стащила с себя плащ и закутала мальчика, к

счастью, внутри ткань ещё не успела промокнуть. Мы взялись за руки и

помчались домой, где нас встретили встревоженные слуги.

Вико быстро искупали в горячей ванне, растёрли мазью от простуды и укутали в

несколько одеял. Я испекла ему несколько блинчиков, Синди заварила особый

укрепляющий чай с мёдом, и мне удалось уговорить ребёнка поесть. Я долго

сидела с ним, держала за руку, рассказывала сказки своего мира, чтобы уснул,

чтобы хоть ненадолго забыл о своей чокнутой мамаше...

В доме витала тревога, и когда Вико всё же уснул, я понесла на кухню поднос с

его кружкой, и услышала слова Санды:

— Может и не простынет, — тяжко вздохнула она, — но душа-то болеть будет долго.

Что она за мать такая? Чужая девочка о нём переживает, а эта улетела,

бросила в таком состоянии... И как орала-то, чтобы забыл, что у него мать

есть! Да такой мамаши, уж простят меня высшие силы, лучше бы и не было! –

старушка сплюнула, и всхлипнула, когда я вошла в кухню.

— Вот, Вико уснул. Санда, вы не побудете с ним, пока я переоденусь. Платье ещё