Драконий брак, где всё не так - Оксана Октябрьская

обида, а Киприан будто почувствовал это.

— Прости меня за те слова о чувствах, и за то, что и тебя хотел, и от

истинности не отказывался. Я запутался в собственных желаниях, вёл себя

эгоистично, и ты была права, мои широкие взгляды оказались не такими уж

широкими, а предрассудки так и сидели в голове, как у прочих драконов. Мне

стыдно, милая. К счастью, старый профессор оказался лучше меня, умнее и

честнее, и заставил задуматься. Что ценнее, чувства, навязанные магией, или

любовь, идущая от сердца, и решение быть вместе, как выбор, который вы,

люди, делаете осознанно? После ухода Исольды я разочаровался в обычной

любви, очень боялся новой боли и вцепился в истинность, как в щит, хотел

гарантий, что меня снова не разлюбят, не бросят, как ненужную игрушку... Я

не верил никому, пока не появилась ты. С самого начала с тобой было всё

иначе, ты ни на кого не похожа, и это настораживало, удивляло и притягивало,

но я старательно не замечал этого. Терзался из-за угасшей искры, думал,

найду ту самую, и всё пройдёт, и не понял, что уже нашёл...

— Киприан... — он говорил и говорил, словно боялся не успеть что-то сказать, и

от его слов сердце замирало, сумасшедшей птицей поднималось до небес и

камнем падало в пропасть. Неужели он понял? Неужели у него не «просто

симпатия»?

— Нет, милая, дай мне выговориться, я и так молчал слишком долго. Когда ты была

в беспамятстве, Вико приходил. Я слышал, как он назвал меня глупым, потому

что не понимаю, как ты мне нужна... И сын был прав, а я слеп. Не нужна мне

никакая истинная пара, не нужна эта искра, у меня уже есть семья, которую я

хочу.

Он погладил меня по щеке костяшками пальцев, и показалось, я растаю под его

ласковым взглядом, и так хотелось во всё это верить... Но было безумно

страшно. Может, это просто чувство вины? Может...

Дракон прижался лбом к моему лбу и прошептал:

— Ты моя пара, другой мне не нужно.

Сердце рухнуло и замерло. Я боялась даже дышать, чтобы это наваждение не

исчезло, и всё отчётливее понимала, как жаждала этих слов и не смела

надеяться. Я поняла, что влюбилась в своего фиктивного мужа, оттого и было

так больно и обидно от его слов.

Мы обнялись, и долго лежали молча, не зная, что ещё сказать, и не в силах друг

от друга оторваться, пока я не заволновалась. Больная, жар был, вся

грязная...

— Мне нужно в ванную, освежиться. Как долго я болела?

— Почти пять дней, но Санда хорошо о тебе заботилась. Выгоняла нас с Вико, и

даже Пушка из комнаты, обтирала, расчёсывала волосы. Болезнь не победила, ты

всё ещё красавица, — он нежно поцеловал меня в висок и тихо попросил,

заглянув в глаза: — Скажи, что примешь долголетие. Прошу. Я не могу тебя

потерять.

Киприан отошёл, хотя по глазам я видела, как он ждёт ответа, но Вико и Пушок,

прибежавшие неожиданно, не дали нам закончить разговор.

— Яночка! — завопили они в один голос и облепили меня с двух сторон. Вико

хлюпнул носом и положил мне в ладонь что-то прохладное. — Это бусики, мы с

папой их собрали, они ещё пахнут. Понюхай! Папа, конечно, такой неловкий!

Вот бы ты посмеялась, как он с бусинками воевал. Они то падали, то убегали

от его пальцев, то иголка с ниткой в отверстие не попадала, то колола папу.

Мы с Пушком хихикали, а он злился и сопел, — затараторил мальчик. — Я знал,

что если мы их соберём, ты поправишься. И лекарь Хилш мне сказал, что

главное любовь и вера. А я тебя люблю... Очень. И по блинчикам соскучился

сильно.

Это было так трогательно, что я тоже всхлипнула, сжала подарок и понюхала,

чтобы скрыть накатившие эмоции, Киприан отвернулся к стене, он тоже пытался

справиться с собой.

— И я тебя люблю, малыш... Блинчики будут, обещаю.

— Идём, оденешься, поедатель блинов, — грубовато усмехнулся отец, подхватив его

на руки. — Кто же перед дамой появляется в спальной рубахе? И Яне надо

отдыхать больше, чтобы скорее на ноги встать. Так что веди себя тихо,

никаких погромов.

— Пап, я же обещал, что больше дурить не буду, — драконёнок тяжело вздохнул. –

Оставлю опыты для школы.

Я спрятала улыбку. Муж ушёл с Вико, велев мне поспать, а взглядом сказал, как

хочет остаться. И я хотела, но...

— Как ты, Пушок? Прости, что разозлилась на тебя тогда.

Крысик сидел, прижавшись ко мне всем тельцем, и смотрел с обожанием.

— Мелочи это, Янка! Главное, что ты жива, а я уже и не чаял... Этот Хилш всё

твердил, что дело плохо, что мы тебя теряем. Жуткий тип, такому бы в

похоронном бюро работать, а не лекарем! — крыс сердито фыркнул на дверь.

— Он просто не хотел обнадёживать, видя, что дело плохо. Не сердись.

— А мне, может, была нужна надежда? — вскинулся мелкий. — Я, может, чуть не

усох от горя? Нельзя же так нервы мотать! Крысы, между прочим, крайне

эмоциональные и легко возбудимые существа! Яночка, — всхлипнул он, — да на

кого же ты нас, а? Едва ж не померла!

— Ну-ну, не хорони раньше времени, я, может, ещё буду долгожителем, как дракон.

— Как так? — не понял Пушок.

— А так. Муж предлагает через магию поделиться со мной долголетием.

— Не понял... И чего ты раздумываешь? Соглашайся сейчас же! Я требую! Быстро

позови дракона сюда, я сам за тебя отвечу!

Угомонить разбушевавшегося питомца я не успела, Киприан пришёл сам.

— Яна, там письмо принесли из столицы. Бронри нашёл того, кто на тебя

покушался, но я должен опознать запах. Надо лететь. Пожалуйста, обещай, что

с тобой всё будет в порядке, когда вернусь. И что ты подумаешь...

Я поняла, что он говорит о долголетии, а вот его идея с отлётом мне не

нравилась. Ещё придушит этого гада, и потом сам окажется в тюрьме!

— А мне с тобой можно? Хочу в глаза посмотреть этому уроду. Или лететь надо

прямо вот сейчас? — я понимала, что пока не способна на путешествие.

— Вообще, просили быстрее прилететь... Пушок, — Киприан посмотрел на крысёнка,

— а ты сможешь по запаху того дракона опознать?

— Смогу. Чего же нет? Я этот смрад запомнил, учую эту гнилую тварь, –

мстительно протянул крысик и