Грязные истины - Ева Джеймин

двадцать восемь

БИЛЛИ

Ретт вернулся примерно через двадцать минут, и если бы я была в состоянии слезть с этой лошади, я бы расцеловала его до полусмерти. Мало того, что здесь царило очень неловкое молчание из-за того, что Джейс отказывался говорить, так еще и моя задница постепенно затекала, пока мы оставались верхом.

— У нас все готово, — коротко сказал Ретт, и я чуть не расплакалась при виде двух полиэтиленовых пакетов, которые он нес. — Бренда, очевидно, знала, что нам скоро придется сваливать, и уже едет за нами.

— Значит, мы ждем ее? — Спросил Джейс.

Ретт покачал головой, прежде чем подвести свою лошадь к горке земли, которая была его единственным способом взобраться на нее. — Нет, когда я позвонил, она сказала придерживаться первоначального плана и вместо этого направила меня в новое безопасное место. Примерно в двух милях отсюда припрятан трейлер Airstream. Он находится на границе владений соседей, и она сказала, что обычно им пользуются их дети, когда приезжают в гости, но это отличное место, чтобы спрятаться, потому что оно находится в глуши.

Я почувствовала, как Джейс кивнул у меня за спиной. — Логично. Думаю, полиция не станет углубляться дальше той фермы и соседних участков.

— Как нам найти этот трейлер? — Спросила я, моя задница почти полностью онемела.

— У меня есть смутные указания и кое-какая провизия, — сказал Ретт, сумев наполовину взобраться на лошадь, которая начала ерзать на месте. Было очевидно, что сесть на лошадь, пытаясь удержать два пакета, было гораздо труднее, но в конце концов он снова сел правильно и взял поводья в руки.

На этот раз он рванул вперед, прокладывая путь, и я очень старалась не зацикливаться на тупой боли в заднице. Среди прочих мест. Ощущение Джейса позади меня было почти невыносимым, особенно когда лошадь начала двигаться ритмично, ускоряясь. Сначала я двигалась не в такт с ним, это было неловко и даже опасно, и я едва не упала дважды.

— Роза, — выдохнул он, прижимая свободную руку к моему животу, чтобы замедлить меня. — Двигайся со мной. Почувствуй шаг лошади и перестань бороться с ритмом.

Моим первым инстинктом было сказатьпошел ты, придурок. Я не просила ехать с ним на лошади, и он знал, что у меня нет никакого опыта. Но спорить было бесполезно, поэтому я решила просто сделать паузу и прислушаться.

Джейс снова ускорил темп, легонько ударив пятками в бока лошади, и мы двинулись вместе, сначала медленнее, пока, в конце концов, я не заскользила вместе с ним, а не против. Скользя и прижимаясь, я прикусила язык, потому что в верховой езде была чувственность, которой я действительно не ожидала.

Особенно не с Джейсом, но когда слабое солнце припекало нас, прохладный ветер хлестал по нашим лицам, между нами установился мир. Это продолжалось до тех пор, пока мы не въехали в более густой участок леса, следуя вдоль небольшой речки, которая, должно быть, была частью указаний Ретту. Как только навес накрыл нас, свет немного померк, и я заметила серебристый отблеск на горизонте. Этот блестящий внешний вид фургона вернул нас с Джейсом к реальности. К реальности и нашей почти десятилетней вражде.

— Почему ты не хочешь сказать мне, почему ты на самом деле ушла? — спросил он, когда мы снова замедлились, кустарник вокруг нас был слишком густым, чтобы придерживаться быстрого темпа. — В смысле, мы ведь не можем вернуться назад и что-то изменить, так что в чем проблема?

Это ранило меня. Вот в чем была проблема.

— Я не буду говорить о том годе, — сказала я, стиснув зубы так сильно, что чуть не откусила себе язык. — Я не могу пережить это снова. И не буду.

Я ждала, что он выругается и потребует от меня информацию, но он этого не сделал. Он уронил голову мне на плечо, и мое сердце подпрыгнуло в груди. — Что бы это ни было, Роза, — прохрипел он, — это сломало нас. Я не знаю, как мне пережить это.

Вся боль, которую я чувствовала ниже пояса, исчезла, потому что горло сжало так, что я едва могла дышать. Его слова — о том, что однажды мы окончательно разойдемся и уже никогда не будем теми самыми Джейсом и Билли — разбили меня. Черт, я даже не осознавала, что во мне еще осталось что-то, что можно сломать. Но, видимо, я все это время цеплялась за нас так, как отказывалась признавать.

Грубая честность Джейса сегодня вынудила меня к этому.

— Я тоже не знаю, — сумела выдавить я, жжение застилало мне зрение, даже когда серебристый трейлер становился все ближе. Ретт уже был там, так что у нас оставались эти несколько секунд наедине, и, похоже, я собиралась потратить их на то, чтобы разреветься.

Джейс поднял голову, прочистил горло позади меня, и напряжение, сковывающие нас, исчезло. Он взял себя в руки так быстро, что над ним словно взмахнули волшебной палочкой, снова превратившись в плохого парня рок-звезду. Когда мы остановились, он соскользнул с лошади, и я подумала, не собирается ли он просто уйти и оставить меня на большом животном, но, к счастью, в нем сохранилось достаточно порядочности, чтобы он протянул руку и медленно стащил меня вниз.

Когда я приземлилась на землю, мои ноги подкашивались, и он крепко держал меня. — Подожди секунду, — сказал он ровным голосом, прежде чем ослабить хватку. — Тебе нужно, чтобы кровь снова циркулировала по твоим ногам.

Я кивнула, мои глаза так сильно горели от сдерживаемых слез, что это становилось довольно болезненным. Джейс не потрудился задержаться, чтобы посмотреть на мой нервный срыв, он повернулся, чтобы помочь Ретту, который пытался найти ключ от трейлера. Когда я осталась одна, только с отвязанной лошадью позади меня, я глотнула воздуха, но это не помогло.

Слезы были слишком горячими, слишком болезненными, слишком взрывоопасными, чтобы остановиться. Мне пришлось дать им волю, иначе я бы задохнулась от горя. Я поняла это на собственном горьком опыте, когда пыталась не развалиться на части восемь лет назад.

Потеря ребенка была агонией, подобной которой я никогда не испытывала, но потеря Джейса и Анджело была на втором месте. Потеря всех троих… это было наполовину чудом, что я все еще существовала в этом мире, ходила по нему и ела. Тогда мне пришлось лечь в больницу, и если бы я не справилась со своим горем сегодня, то, скорее всего, снова оказалась бы в той постели. Накачанная снотворным. Тень самой себя.

Первая слеза ощущалась на моей коже как