Дьявольская лилия - Саша Леоне

— Хорошо. Я выезжаю.

Я заканчиваю разговор и направляюсь в свою спальню, открывая дверь как можно тише, чтобы не разбудить Элиру. Желание ворваться внутрь сильное, но я ступаю легко, проскальзывая в гардеробную, чтобы сменить спортивные штаны на что-то более презентабельное. Мои пальцы взъерошивают волосы — они в беспорядке, но сейчас нет времени приводить их в порядок.

Выходя обратно через спальню, мой взгляд скользит по спящей фигуре на кровати, и, несмотря на срочность, пульсирующую в венах, я чувствую себя притянутым ближе. Она раскинулась на животе, одеяло наполовину сползло с тела, открывая мягкие вздохи ее спины во время дыхания.

Что-то в груди болезненно сжимается, когда я вспоминаю боль в ее глазах, когда я вышел раньше. Господи, как я ненавидел этот взгляд. Мои пальцы двигаются сами собой, осторожно натягивая одеяло обратно до ее плеч. Я убираю непослушные локоны с ее лица, заправляя их за ухо, и на мгновение позволяю себе просто смотреть на нее.

Она так красива.

Даже в таком виде — или, возможно, особенно в таком — расслабленная во сне, губы слегка приоткрыты, тихо посапывает. Она красива. Безмятежна. Совершенно не тронута бурей, бушующей за пределами этой комнаты.

Я качаю головой и заставляю себя отвернуться, пока не сделал глупость, например, не залез к ней в кровать. Меня разрывает от необходимости оставить ее, но выбора нет. Закрыв дверь за собой, я бегу по коридору, вниз по лестнице, где Данте расхаживает в ожидании меня.

Мы обмениваемся многозначительными взглядами и молча направляемся к лифту.

— Насколько все плохо? — спрашиваю я, как только двери закрываются за нами.

— Достаточно плохо. Два наших склада полностью сожжены. Третий едва держится.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, челюсть стискивается до боли. Гребаный Пермети. У меня пока нет доказательств, но чутье подсказывает, что за этим стоит он, и я, блядь, доверяю своему чутью.

— Есть потери?

— На данный момент четверо убитых, шестеро тяжело ранены и трое с легкими ранениями.

Каждое число ложится ударом в живот. Это мои люди. Моя ответственность.

Почему, однако, именно сейчас?

Время не дает мне покоя, преследуя меня от лифта до вестибюля и всю дорогу до ожидающей машины, где Перро уже за рулем, двигатель тихо урчит.

Я понимаю, что взрывы на моих складах — это возмездие. Но у Африма было достаточно возможностей ударить в ответ с тех пор, как я похитил — женился — на его дочери. После беспорядка в старом Говард-Бич неделю назад — хотя это была его вина. Мне не пришлось бы убивать никого из его людей, если бы он не вел себя подозрительно. Зачем ждать до сих пор? Что изменилось?

Я смотрю в окно, барабаня пальцами по колену, пока город проносится мимо в полосах неона и теней.

После разговора с Рафаэлем прошлой ночью я был начеку и планировал связаться с этим чертовым человеком утром, чтобы найти какую-то золотую середину. В конце концов, его дочь теперь моя жена и останется моей женой. Чертовски нетерпеливый ублюдок не мог подождать еще несколько часов?

Мы подъезжаем к первому складу, и вид заставляет мои зубы скрипеть. Худшая часть пожара потушена, но последствия — гребаная зона военных действий: обугленные балки, расплавленная сталь и груды обгоревшего мусора. Я распахиваю дверь машины, прежде чем Перро успевает это сделать, и едкий запах горелого дерева и химикатов мгновенно ударяет в нос.

— Были проблемы с копами? — спрашиваю я Данте, когда он выходит за мной.

— Только один слишком ретивый детектив, но его утихомирили. Остальные знают, что лучше не вмешиваться.

Хорошо. Я вливаю миллионы в их департамент каждый месяц, чтобы они не совали свой нос туда, куда не следует.

Мои люди все сидят на земле, пепел покрывает их лица и одежду, смешиваясь с потом и кровью. Они выглядят как после ада. Когда они видят меня, несколько вскакивают, но я машу им, чтобы они оставались на местах.

— Вольно, солдаты. — Они и так достаточно пережили сегодня.

Я оцениваю их одного за другим. Тяжелые случаи уже в нашей карманной больнице, слишком серьезные для Итана, чтобы справиться в одиночку. Остальные остались, чтобы попытаться спасти то, что можно, из руин.

Бессильная ярость жжет меня изнутри, когда я вижу их опустошенные лица. Каждое мое существо кричит о возмездии, обрушить ад на того, кто это сделал. Это не вернет мертвых и не сотрет травму из глаз выживших, но это было бы похоже на справедливость.

Обычно все было бы просто. Кто-то ударил нас — мы бьем сильнее.

Но теперь... я даже не могу этого сделать. Потому что это Африм Пермети. Отец моей жены.

Мы с Элирой наконец движемся в правильном направлении, и хотя я все еще, блядь, зол на нее, я знаю, что удар по ее отцу в том месте, где это действительно причинит ему боль — например, убийство его драгоценного сына и наследника — разрушит наши отношения и ее.

Черт возьми, с каких пор мне вообще не все равно на все это?

Я киваю каждому мужчине, чувствуя, что этого недостаточно, затем иду осматривать пепелище моего склада, хмурясь при виде повреждений.

— Что думаешь?

Я перевожу хмурый взгляд на Данте.

— Что я думаю?

— О взрывах на складах. Это слишком скоординировано. Похоже на отвлечение внимания.

Свинец заполняет мой желудок, потому что теперь, когда я думаю об этом, все встает на свои места. Причина, по которой Африм ждал так долго, чтобы ответить. Это отвлечение. Но от чего?

Что задумал мой тесть?

Мой взгляд натыкается на Перро, который все еще стоит у машины. Он мрачно качает головой и подбегает ко мне.

— Сэр, вам нужно это увидеть. — Он протягивает мне свой телефон, где воспроизводится видео. — Прямой эфир из порта. Мне только что позвонил один из людей, который там дежурит.

Кадры превращают свинец в моем желудке в твердую массу вольфрама. Чуть больше дюжины вооруженных до зубов мужчин в черной тактической экипировке и масках сгоняют группу перепуганных девушек с одного из грузовых кораблей в черный неприметный фургон. Пока я смотрю, понимание приходит с тошнотворной ясностью.

Торговля людьми. На моей территории.

— Блядь, мы не успеем к ним вовремя, чтобы остановить их. — Проклятие Данте отражает мои мысли, когда он смотрит через мое плечо.

— Попроси Джорджио проверить номерной знак. И выясни, откуда, черт возьми, пришла эта лодка, когда она пришвартовалась в моем