Дьявольская лилия - Саша Леоне

Глава 23

МАКСИМО

Ужин проходит гладко, лучше, чем я ожидал, и через некоторое время даже Элира начинает расслабляться, смеясь над глупыми шутками Ромеро. Ну и мерзавец. Конечно, он из кожи вон лезет, чтобы произвести впечатление. Мне следовало бы ревновать, но вместо этого я просто рад видеть, что ей стало спокойнее. По крайней мере, на ее лице больше нет застывшего, напряженного выражения, и впервые я рад, что Ромеро ведет себя обаятельно.

После десерта — без обид для шеф-повара, но творения Элиры затмевают эти — персонал Рафаэля убирает со стола и открывает бутылку вина, и атмосфера становится почти... нормальной. Вокруг летают обыденные темы, и я ловлю себя на том, что потягиваю вино, слушая вполуха, и уже собираюсь позволить себе расслабиться.

Затем Рафаэль встает со своего стула, привлекая внимание комнаты, как всегда.

— Максимо, зайди в мой кабинет.

Какого черта?

Я хмуро смотрю на него, когда он уходит, затем поворачиваюсь к Элире. Ее улыбка мягка, понимающа.

— Все в порядке. Иди.

Я целую ее в щеку, прежде чем встать, но не раньше, чем встречаюсь взглядом с Майклом и Ромеро.

— Никаких шалостей, — предупреждаю я их, мой голос несет каждую унцию обещания того, что произойдет, если они выйдут за рамки.

Ромеро подмигивает, а Майкл просто закатывает глаза. Типично.

Неохотно я покидаю стол, бросая последний взгляд на Элиру. Она в безопасности здесь — она должна быть. Тем не менее, мысль о том, чтобы оставить ее, даже на минуту, гложет меня. Мои ноги волочатся, когда я прохожу мимо лестницы и приближаюсь к массивным дубовым дверям, ведущим в кабинет Рафаэля.

Внутри я нахожу его уже сидящим, откинувшимся в кресле, пальцы сложены домиком. Тяжесть того, что ему нужно обсудить, уже ложится на мои плечи, когда я опускаюсь в кресло напротив него.

Мы редко проводим отдельные встречи не в полном составе. Если что-то важное, мы все слышим. Так что это должно быть личным.

— В чем дело?

— Африм. — Одно слово заставляет мою челюсть сжаться. — Похищение Элиры у него из-под носа и женитьба без его разрешения заставили его жаждать крови. Он в ярости — на тебя, нас. — В его голосе нет осуждения, только холодные факты. — Мои источники говорят, что он связывается с каждой албанской семьей во всех пяти районах. Готовится что-то большое, Максимо. Африм не просто принесет войну к твоему порогу — он может спровоцировать восстание против всех нас.

Узел скручивается у меня в животе, когда его слова оседают.

— Этого не может случиться. — Город наконец-то начинает стабилизироваться. Последнее, что нам нужно, — это чтобы Африм все разрушил из-за уязвленного самолюбия. Вопрос в том, как, черт возьми, мне его остановить?

— Именно, — отвечает Рафаэль. — Так что держи своих родственников довольными и под контролем. Имя Пермети имеет вес в албанском кругу, особенно теперь, когда Кадри Пермети держит в кармане большую часть Лонг-Айленда. Иметь их на нашей стороне было бы неплохо.

Кадри Пермети — дядя Элиры. Они с Афримом когда-то правили Лонг-Айлендом вместе, до того как их пути разошлись и последний перебрался в Куинс.

Держать родственников довольными? Как будто это просто, блядь. Возможно, еще один звонок от Элиры выиграет нам время, но это не долгосрочное решение. Мне нужно созвать встречу с Афримом.

Мысль вызывает у меня тошноту, но Рафаэль прав. Иметь Пермети в союзниках было бы неплохо. Я сделал Элиру своей, и ничто в этом мире не заставит меня отпустить ее, так что я могу заключить перемирие с ее семьей. И если это смягчит ее ко мне? Еще лучше.

Мы переходим к обсуждению дел — юридической стороны — еще на несколько минут, прежде чем Рафаэль встает, фактически завершая разговор. Когда я поднимаюсь на ноги, мой взгляд падает на фотографию в рамке на стене: Рафаэль, Майкл, Ромеро и я. Та же фотография, что и в моем кабинете, а также в кабинетах Майкла и Ромеро. Она всегда напоминает мне о недостающей части нашей головоломки — когда-то нас было пятеро, а теперь четверо.

— Рафаэль, насчет Эмилии, — осторожно начинаю я. — Прошло десять лет, и...

— Не надо, — перебивает он меня, его лицо становится холодным, как всегда, когда я пытаюсь заговорить о ней. — Я не хочу говорить о ней.

— Ты думал о том, чтобы найти ее? — все же настаиваю я, потому что я либо смелый, либо слишком чертовски упрямый для своего же блага. — Я могу возглавить поиски, если ты дашь разрешение. — Черт, Майкл тоже уже некоторое время говорит об этом.

Взгляд Рафаэля становится арктическим.

— Я никогда не терял ее, Максимо. Так что нет, ты не будешь возглавлять никакую гребаную поисковую группу. — Он поправляет запонки и направляется к двери своего кабинета. — Пусть расправляет крылья и поднимается по лестнице. Тем веселее будет подрезать ей крылья, когда она достигнет высшей точки своей жизни.

Какого черта?

Я хмурюсь ему в спину, встревоженный зловещей ноткой в его голосе. Он знает, где она, и просто... ждет, чтобы напасть? Он все это время строил планы? Что, черт возьми, произошло между ними десять лет назад? Человек, который хотел сделать ее своей королевой, который мечтал править рядом с ней, теперь говорит о ее уничтожении с таким холодным удовлетворением?

Мое сердце становится тяжелым, когда я следую за ним обратно в столовую. Смогу ли я действительно стоять и смотреть, как он уничтожает женщину, которую считаю семьей? Мою sorellina10? А остальные?

Мысли об Эмилии вылетают из моей головы в ту же секунду, когда мы входим в гостиную. Ромеро, этот сладкоречивый ублюдок, каким-то образом переселился, сидя слишком близко к моей жене.

— Ромеро Ломбарди. — Рычу я и ускоряю шаг, хватая Элиру за руку, чтобы поднять со стула. — Держись подальше от моей гребаной жены.

Он вскидывает руки в невинном жесте, но меня не обмануть. Парень перетрахал половину города, и хотя я глубоко внутри знаю, что он не предаст меня, покушаясь на мою жену, меня все равно бесит видеть его так близко к ней.

— Максимо, — упрекает Элира и бросает на Ромеро извиняющуюся улыбку. — Прости его, пожалуйста.

— Все в порядке, carina11. Для тебя что угодно. — Ублюдок ухмыляется, и рык поднимается в моей груди.

— Все, мы уходим. — Я едва удостаиваю братьев взглядом, обвивая рукой талию жены и вынося ее из гостиной через огромную квартиру Рафаэля к лифту. Когда двери закрываются, мои руки скользят по ее спине вниз, ложась на ее восхитительную задницу.