Дьявольская лилия - Саша Леоне

Смелый разрез поднимается от правой лодыжки до верхней части бедра, и — лучшая часть — скрытые карманы. Так идеально вшитые по бокам, что они невидимы, но достаточно глубоки, чтобы быть полезными. Кто бы ни создал это платье, он заслуживает места в модном раю.

Когда платье застегнуто, Моника помогает мне вернуться в кресло для макияжа, поворачивая его от зеркала, пока она открывает загадочную шкатулку с украшениями рядом с собой. Максимо взял ее из одного из многочисленных пакетов, которые принес Ферджио вчера, и не позволил мне заглянуть внутрь, потому что это должен быть сюрприз. Но теперь... я краду взгляд и резко вдыхаю при виде всех этих безделушек.

Она первым делом достает потрясающее ожерелье — изящная серебряная цепочка с крупным круглым бриллиантом в виде подвески, которая ложится чуть выше моего декольте. Затем идут серьги: длинные, элегантные, с каскадом бриллиантов, грациозно свисающих у линии шеи.

Я думаю, что, возможно, это все, но нет, есть еще. Бриллиантовый браслет обвивает мое левое запястье, соперничая с обручальным кольцом за звание самого ослепительного. А на правом запястье она застегивает тонкие серебряные часы Rolex, от которых я чувствую себя наполненной силой.

Когда я собираюсь встать — потому что это, должно быть, все, верно? — Моника останавливает меня.

— Подождите, еще кое-что. — Она достает то, что выглядит как самый длинный в мире браслет. Я собираюсь спросить, куда, черт возьми, его надевать, когда она начинает вплетать его в мои локоны. Ах, это не браслет, а какой-то аксессуар для волос.

— Теперь все готово! — Она радостно улыбается, отходит, чтобы подобрать с кровати серебряные туфли Jimmy Choo и подходящий к ним клатч, и встает на колени, чтобы помочь мне надеть туфли. Затем я последний раз встаю с ее кресла и глубоко вдыхаю, прежде чем снова повернуться к зеркалу.

Мои губы приоткрываются в изумлении. Длинный браслет дважды обвивает мою голову у конца центрального пробора, превращаясь в головной убор. Маленькую сверкающую корону. Я медленно кружусь, широко раскрыв глаза от удивления, наблюдая, как мои украшения и платье мерцают, будто из сна. Радостный смех вырывается из меня, и я кружусь снова, полностью поглощенная этим волшебством.

Я выгляжу как королевская особа. Величественно. Круто.

— Ну как? — спрашивает Моника, уперев руки в бока, улыбаясь как гордый художник.

Я улыбаюсь в ответ:

— Не могу дождаться реакции моего мужа.

Хотя, возможно, это не такая уж хорошая идея...

Если он посмотрит на меня так, как вчера во время примерки, мы можем вообще не попасть на этот ужин. Мои щеки заливаются жаром от воспоминания, и маленькая искорка нервного возбуждения закручивается у меня в животе.

Осторожно я следую за Моникой из спальни Максимо — которая каким-то образом стала нашей комнатой — и вниз по лестнице. Высокие каблуки сначала замедляют меня; прошли годы с тех пор, как у меня был повод их носить. Вцепившись в перила, как будто от этого зависит моя жизнь, я спускаюсь ступенька за ступенькой, уже улавливая глубокий голос Максимо, доносящийся из гостиной.

Когда мы входим, он стоит к нам спиной и, по-видимому, оживленно разговаривает с Данте, который видит меня первым.

Его реакция бесценна. Он дважды смотрит, чуть не ломая шею, его глаза так широко распахиваются, что я не могу сдержать смеха. Этот звук заставляет Максимо обернуться, как будто в замедленной съемке, и затем он видит меня.

Время. Останавливается.

Боже. На нем смокинг с милым темно-зеленым галстуком-бабочкой, идеально сочетающимся с моим платьем, и он выглядит достаточно аппетитно. То, как брюки сидят на его мускулистых бедрах, и как пиджак обтягивает его широкие плечи, должно быть классифицировано как смертельное оружие. Я издаю мечтательный вздох, когда он тоже осматривает меня и медленно приближается.

— Dolcezza, ты захватываешь дух, — шепчет он, поднимая мою левую руку, чтобы запечатлеть долгий поцелуй на внутренней стороне ладони. Восхитительное покалывание поднимается по руке и разливается по телу. — Абсолютно потрясающе. — Его темные глаза хищные, когда он поднимается от моей руки, заставляя мои колени слабеть от обещаний, которые они таят.

— Ты тоже выглядишь неплохо, — делаю я комплимент сквозь бешено бьющееся сердце. Он смеется, и эти проклятые ямочки появляются, как двойное приглашение к греху. Я сжимаю клатч крепче, чтобы не сделать глупость, например, не попытаться провести пальцами по этим милым впадинкам.

— Пойдем, нам пора выезжать, если мы хотим успеть вовремя. — Он кладет руку мне на поясницу и ведет к лифту, а Марко и Данте следуют за нами.

На подземном уровне нас уже ждет процессия из четырех машин, каждая в сопровождении вооруженных людей. Максимо открывает для меня заднюю дверь, и я сажусь, пересаживаясь на другую сторону, чтобы освободить место для него, — но он просто закрывает дверь.

У меня отвисает челюсть, когда я смотрю, как он уходит и садится в другую машину.

— Что происходит? — спрашиваю я Марко, который забирается на переднее пассажирское сиденье.

— Это мера безопасности. На случай, если нас атакуют по пути, вы двое не станете легкой мишенью для врага.

Что ж, обнадеживающе. Именно то, что девушка хочет слышать, когда она вырядилась как королева — возможность попасть под обстрел.

Я смотрю на машину Максимо, и у меня сжимается грудь от смеси беспокойства и... доверия? Странно, но я уже знаю, что он сделает все, чтобы защитить меня.

Машины синхронно выезжают из гаража, и я прислоняюсь головой к окну, стараясь не испортить шедевр Моники.

— Но это не имеет значения, правда? Если нас атакуют, они же не будут просто стрелять по случайным машинам?

— Нет, но они не будут знать, в какой машине вы находитесь, — говорит Марко. — И если вы... если вы носите наследника, мы сможем быстро вывести вас в безопасное место.

Наследника. Мое сердце долго трепещет, и я опускаю руку на живот, думая о возможности забеременеть, хотя шансов на это нет — благодаря импланту. Но тем не менее, то, что он говорит, имеет смысл в некотором роде. С такой предосторожностью вся кровная линия не будет уничтожена в одном инциденте.

И затем еще один нервный удар бьет меня в живот. Один из тех потенциальных нападающих может быть моим собственным отцом. Его гнев по телефону прошлой ночью все еще свеж в моей памяти. Я вздыхаю, глядя, как пейзаж размывается, когда наши машины набирают скорость. Какой бардак. Мне придется убедить Максимо позволить мне позвонить ему