Академия моров. Поиски отца - Макселла Блэкфар

— Не твоё дело! Пока-пока, Николас, любить и хранить верность не обещаю, ненавидеть буду! — не оборачиваясь, машу рукой. Ненавидеть буду вас всех, и императора, и Соэнцио, и вашего папашку Мортоне.

Магический фон колышется, и прямо передо мной открылся портал, из которого выходит ректор. Он же не умеет открывать порталы. Впадаю в секундный ступор, и, кажется, ректор тоже.

— Ты же не мог открывать порталы, — растерянно произносит Ник, тем самым возвращая меня в реальность.

— Видимо, это влияние метки, — выдаю растерянно. — О, может, всё же моя метка развеется, ведь такая кара, как братья Соэнцио не может быть послана на мою голову! — быстро беру себя в руки.

— Надо же обиделась, — хмыкает Ник, а Эсильвар молча склоняет голову, набок изучая меня. И отчего-то ректор хмурится.

— Что случилось? — участливо спрашивает ректор, завидев мои руки.

Когда Пентори ломала печать Эсильвара, она так сильно вцепилась в запястья, что на них остались синяки. И как объяснить их наличие?

— О, это мой муженёк Николас, он иногда увлекается и не может рассчитать силу, — вижу взгляд Эсильвара и уже представляю, что декан бледнеет.

— Не неси ерунды, в Артоле полно симпатичных женщин, близость с которыми не гарантирует мне смерти, — мне удалось лишить декана беззаботного тона.

— Значит, любовник, — пожимаю плечами.

— Даже так? — вскидывает бровь ректор.

— Раз никто не хранит верность мне, — кошусь на Ника, — то и я не обязана.

— Может есть что-то ещё, что мне следует знать? — ректор на грани.

— Нет, такие вещи мужьям знать не следует, — чувствую себя не очень, я бы никогда не предала своего мужа, я имею в виду настоящего, которого бы я сама выбрала.

Эсильвар закипает, и я тоже.

— Господин ректор, пошёл вон с дороги, иначе придётся тебе помочь! У меня как раз парочка подходящих заклятий имеется, — моя мама пришла бы в ужас от столь хамского отношения, вот только её больше нет, той мамы, что читала мне перед сном и любила лаванду.

— Ви, — ректор хочет что-то сказать, но я его перебиваю.

— Не смей! Мне глубоко плевать на то, что ты хочешь сказать, Эсильвар Соэнцио. Я ненавижу тебя всем своим сердцем. Ты и император лишили меня всего. Из-за ваших действий я долгие годы считала, что мой отец мёртв. Из-за культа, который император развёл под боком, я лишилась матери, дяди, братьев и тёти.

Ты думаешь, что сможешь использовать меня, как захочешь, но этого никогда не будет, я скорее умру, чем стану плясать под твою дудку!

Я не верую в вашу Великую Тьму и мне всё равно, что она связала меня с гнусными предателями и обманщиками. Чего бы мне ни стоило, я разорву эту связь, а ты и император поплатитесь за содеянное!

С каждым моим словом глаза ректора становятся лишь темнее, в какой-то момент мне даже показалось, что сейчас он просто меня убьёт, но прорвавшую плотину уже не остановить.

Вскинув подбородок, прохожу мимо ректора, но коснувшись ручке двери, останавливаюсь. Осталось одно незаконченное дело, и я едва о нём не забыла.

— Почему моя практика не в следственном управлении моров? — развернувшись на каблуках, прожигаю Ника взглядом. Сила, кою вернула мне Аглая, рвётся наружу, и мне стоит колоссальных усилий, чтобы не выдать присутствующим столь важных изменений. Внутри бушует огонь, и его слишком много.

— Я, — Николас хочет, что-то сказать, но его прерывает ректор.

— Ваша практика будет перенесена в следственное управление моров, к вашей группе, адептка Лейн, — холодно отрезает ректор.

С чувством выполненного долга, покидаю дом декана и направляюсь к общежитию. Нужно готовиться к встрече с Тьмой.

Святые небеса, только не отворачивайтесь от меня в столь сложное время. Папа, мы скоро встретимся, я обещаю!

На улице идёт холодный, промозглый дождь, а зонтик лежит на дне сумки. Видимо, придётся промокнуть. Как же быстро меняется погода.

Холодные капли падают на голову, затекают за шиворот и попадают в ботинки. Нет, вот почему преподавательский сектор так далеко от общежития? Я готова застонать, но неожиданно надо мной открывается чей-то зонт.

— Добрый день! — улыбается высокий, худощавый юноша в форме капитана следственного управления моров.

— Здравствуйте, благодарю, — растерянно хлопаю глазами.

— Позволите вас проводить? — рыжая шевелюра мора напоминает мне кузена Таши, может это тоже какой-то её родственник.

— Спасибо. А вы случайно не родственник Лоргудам? — выпаливаю бестактно.

— А вы проницательны, меня зовут Аврэлиус Лоргуд, я троюродный брат Таши Лоргуд, а как вас зовут? — мужчина ненавязчиво перехватывает мою сумку, и мы вместе направляемся в сторону общежития.

— Вивьен Халорд, — произношу с улыбкой, нет, такому мужчине невозможно не улыбаться.

— Надо же, та самая Халорд, которую исключили из группы моих практикантов. Я как раз приходил поговорить с ректором об этом, а заодно передать письмо от родителей Таши. Что ж, Ваше Высочество, с завтрашнего дня будете практиковаться в следственном управлении, нечего юным талантам просиживать штаны в отдалённых отделениях.

— Благодарю вас! — теперь понятно, почему Эсильвар так быстро сдался, вопрос был уже решён. — Кстати, мы с Ташей живём в одной комнате, поэтому я могу показать вам дорогу.

— Буду несказанно признателен, — до чего же приятный мужчина, сразу на практику захотелось.

— Мадам Берги отзывается о вас как об очень талантливой и дисциплинированной девушке. Сказала, что вы выезжали в составе группы на дела о пропаже, — капитан говорит без тени иронии, интересно мадам Берги упомянула, что именно мы искали?

— Мадам меня переоценивает, — пожимаю плечами.

— О, когда-то мадам была начальником следственного управления моров, уверяю, она просто так не станет хвалить.

Ничего себе! Конечно, мадам Берги рассказывала мне много историй касательно расследований и давала советы, но я даже подумать не могла, что у неё за плечами столь внушительный опыт! Должно быть, она и попросила капитана Лоргуда похлопотать о смене места моей практики.

Капитан доносит мою сумку до двери комнаты и, вручив Таше письмо, удаляется.

Ребята были несказанно рады моему возвращению. Когда я поведала им о тётке Аглаи, они согласились, что до аудиенции с Тьмой предпринимать ничего