Расставание по согласию. Книга 1 - Цзюлу Фэйсян

действий, вычислил, что я снова пойду к старине Циню за сведениями, и велел устроить засаду в павильоне Изумрудного озера. Но не ожидал, что я попадусь еще раньше в собственном лагере.

Кровный завет дал ему знать, что я в беде. Он хотел пойти спасать меня сам из-за необходимости защищать меня, несмотря ни на что, но от усилий раны открылись и заклинание полета не сработало. Тогда он связался с управляющим Цинем и послал его в лагерь вместо себя…

Мой бывший муж…

Се Чжо, видимо, устал от болтовни лиса. Он бросил на того тяжелый взгляд и сообщил:

– Тебе пора.

Старина Цинь понимающе улыбнулся и помахал веером на прощание.

– Не смею мешать воссоединению супругов.

Старый лис ушел, оставив связанную меня и обездвиженного Се Чжо. Он сидел у одной стены, я – у противоположной. Между нами – несколько шагов и пропасть, возникшая за последние пятьсот лет.

– Ты же хотел меня убить, – сказала я. – Почему не убил чужими руками? Почему послал старину Циня спасать меня, а не добить?

– Именно поэтому и нужно разорвать этот завет, – проговорил он хриплым от боли голосом. – Думаешь, я хочу тебя спасать?

Он смотрел на меня, истекая кровью, пролитой в попытке спасти меня, и в его глазах горела злоба.

– Фу Цзюся, когда мы вернемся на пятьсот лет вперед, я убью тебя своими руками.

– Заткнись уже, – криво усмехнулась я.

Глава 8

Предначертанное судьбой

Я была связана веревкой старины Циня и не могла пошевелиться. Сидящий напротив Се Чжо был скован собственными ранами и тоже не мог двигаться.

Пожалуй, только в такой ситуации мы с ним могли мирно сосуществовать в одном пространстве.

Се Чжо закрыл глаза, восстанавливая силы. Он прислонился головой к шершавой каменной стене и, даже тяжелораненый, бледный и измотанный, держался с каким-то природным достоинством. Не то что я: обмякла, как кусок теста, и мечтала только об одном – вжаться в стену и исчезнуть.

Склонив голову набок, я разглядывала его лицо в полумраке пещеры. У меня накопилось много вопросов о Цзин Наньшоу и о старине Цине. Я раздумывала, стоит ли нарываться на неприятности и спрашивать того, кто все равно не ответит.

И в этот момент…

– Кто тебя ранил?

Чей-то голос внезапно раздался в пещере, и я непроизвольно выпрямила спину и огляделась по сторонам, решив, что говорит призрак. Но нет. Это сидевший напротив Се Чжо первым задал вопрос.

Чудеса, да и только! Солнце, что ли, взошло сразу с четырех сторон света? Немой Се Чжо заговорил первым?

Я изумленно уставилась на него. Не дождавшись ответа, Се Чжо наконец посмотрел на меня. Наши взгляды встретились и застыли. После недолгого молчания он глазами скользнул вниз и остановился на моих руках.

Магическая веревка старины Циня связывала меня крепко, но при этом аккуратно обходила раны, оставляя поврежденную руку открытой. Три глубоких пореза от когтей Цзин Наньшоу все еще кровоточили.

Я не стала ничего объяснять и вместо этого язвительно усмехнулась:

– Оказывается, есть вещи, которые даже всемогущий Снежный волк – оборотень из Северной пустоши не способен просчитать?

Он бросил на меня тяжелый взгляд, но промолчал.

Меня вдруг осенило.

– Раз уж тебе так хочется, чтобы я ответила, давай меняться: ты отвечаешь на один мой вопрос, я – на один твой. Честно и открыто. Никто ничего не скрывает.

Не успела я договорить, как Се Чжо поднял руку, коснулся квадратика на ухе и спросил в пустоту:

– Кто ее ранил?

Я застыла. Было понятно, что он спрашивает старину Циня.

Тот, должно быть, ответил мгновенно, потому что взгляд моего бывшего супруга похолодел, став острым, как лезвие. Се Чжо произнес лишь:

– Следи за ним.

Затем он снова коснулся уха, видимо завершая разговор, и перевел взгляд на меня.

– Если не хочешь умереть в этом времени, впредь держись рядом со мной и не бегай где попало.

Я вскинула бровь, находя его слова крайне забавными.

– Оставим в стороне вопрос, смогу ли я одолеть Цзин Наньшоу, когда восстановлю силы. Но вот это «не хочешь умереть»… И что потом? Держаться рядом с тобой, ждать, пока ты поправишься, чтобы ты утащил меня на пятьсот лет вперед и там прикончил?

Се Чжо уставился на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталость.

– Все однажды умирают.

Я зло, невесело рассмеялась и продолжила язвить:

– Ого! Развод открыл в тебе таланты мыслителя и шутника. К тому же какой мне толк здесь сидеть? Если на меня нацелился этот пожиратель плоти, значит, и Ся-Ся в опасности. А я здесь…

Я осеклась на полуслове.

Верно. Я здесь, а Ся-Ся снаружи ищет для меня Се Сюаньцина. А что, если она не найдет Се Сюаньцина, зато встретит Цзин Наньшоу, который уже распробовал мою кровь и жаждет продолжения?! Я-то высшая бессмертная, поэтому, восстановив силы, может, и сумею свести бой к ничьей. Но Ся-Ся – нет!

Как я могла сейчас насмехаться над Се Чжо?! На кону же моя собственная жизнь! Чему я смеюсь, дура?!

Опомнившись, я тут же начала отчаянно вырываться из веревок, пытаясь хоть как-то дотянуться пальцем до уха, чтобы поговорить с Ся-Ся и предупредить ее насчет Цзин Наньшоу.

Но руки и ноги были связаны намертво. Как бы я ни извивалась, ни выкручивалась, пальцы не доставали до уха. Уже и коленом до него дотянулась, но толку-то?

– Се Чжо, быстро развяжи меня! Нужно срочно предупредить Ся-Ся, пока Цзин Наньшоу не застал ее врасплох!

Тот задумался на мгновение, словно взвешивая что-то.

– Дело жизни и смерти! – поторопила я его. – Моей жизни и смерти!

– Иди сюда. – Он принял решение и посмотрел на меня сквозь полумрак пещеры. – Помогу.

Я подумала, что у Се Чжо все-таки осталась капля совести, и, опираясь о стену, кое-как встала на ноги. Потом нелепо и унизительно запрыгала к нему.

– Садись.

– Не надо, веревка одна, просто перережь ее где-нибудь.

– Садись. – Он остался непреклонен.

Я мысленно выругалась – да он невыносимо сложен и капризен, даже когда на нем живого места нет! – но все же опустилась рядом.

К моему изумлению, Се Чжо и не подумал меня развязывать! Он поднял руку, осторожно убрал прядь волос с моего виска и кончиком пальца дотронулся до мочки моего уха. Его прикосновение было прохладным, как капля весенней воды, упавшая на разгоряченную кожу.

Я замерла, глядя на него и не смея шелохнуться.

Казалось бы, в прикосновении к уху нет ничего особенного. Не страстное, не откровенно интимное. Но в нем ощущалась какая-то двусмысленность, какое-то волнение, которое я не могла объяснить.

– Что ты делаешь? – спросила я, и собственный голос показался мне чужим.

– Твою рыбку инь-ян сделал я. Если я коснусь ее, связь тоже сработает.

Какое-то время