Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

пощаде речи не идет. Как не идет речь и дружбе. Ты своими выкрутасами давно ее убил. Превратил нас в своих врагов. Врагов, которые больше не испытывают к тебе никакого сочувствия и не вспоминают обо всем хорошем, что ты сделал.

— М-М-М-М!

— Так что, красавчик, тебе придется побыть шлюхой и сделать дело. И это уже не просьба. Это приказ. Требование, которое ты обязан выполнить.

— М-М-М-М-М-М-М-М-М! — еще громче и истошнее мычит Питер, заливаясь горькими слезами. — М-М-М-М-М-М-М-М-М!

— И нам по хуй, хочешь ты того или нет. Раз сказали сосать – значит, будешь, сука, сосать!

Даниэль резко снимает повязку со рта Питера, который с учащенным дыханием начинает кричать нечеловечески громким голосом:

— НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! Я НЕ ХОЧУ СНОВА ВСЕ ЭТО ПЕРЕЖИВАТЬ! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! ПОЩАДИ МЕНЯ! ПРОШУ ТЕБЯ! Я НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ! ПОЩАДИ! ПОЩАДИ! Я НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ!

— Ну знаешь, я тоже много чего не хочу, — без эмоций говорит Даниэль. — Однако есть такое слово, как «надо». Надо.

— Пожалуйста, Даниэль, хотя бы ты одумайся! — отчаянно взмаливается Питер. — Мы же друзья! Лучшие друзья! Практически братья… Как ты можешь об этом забывать?

— О, надо же, о чем мы вспомнили! А когда ты бил нам морды и грозился убить, то мы твоими друзьями не были!

— Не делай этого, приятель, прошу тебя. Не совершай ошибку. Не надо, пожалуйста!

— Ха, да после всего что ты сделал тебя по-хорошему вообще надо грохнуть к чертовой матери! — решительно заявляет Даниэль. — Отомстить тебе, сука, за все, что ты с нами сделал. За все оскорбления, обвинения и попытки убить!

— Пожалуйста, Даниэль…

— И сейчас у меня есть прекрасный шанс покончить со всем этим дерьмом. Покончить с тем, чьи закидоны я терпел до последнего. На чьи выкрутасы долгое время закрывал глаза.

— Нет… Нет, не надо, прошу!

— Ты пытался убить меня, Питер. Несколько раз. И ты никогда об этом не жалел. Никогда не извинялся. Никогда не предлагал это обсудить. Не нашел ни одного оправдания этому омерзительному поступку. Ты предпочел сделать вид, что так и должно быть. Что это нормально. Нормально, что ты чуть не отправил человека в могилу.

— Я могу все объяснить…

— Не надо ничего объяснять. Поздно. Мне твои объяснения на хер теперь не нужны. Надо было раньше думать.

— Мы можем это обсудить, если хочешь.

— Нет, блондин, я не хочу ничего обсуждать. Не хочу иметь с тобой ничего общего. Не хочу и дальше подтирать тебе сопли и слушать твое сраное нытье. Я устал. Вот честно. Устал. Я сыт твоими выкрутасами по горло. У меня и без тебя забот полно. И тратить свое время впустую на человека, которому на хер сдались все мои усилия, я больше не хочу и не буду.

— Даниэль…

— А еще я не хочу, чтобы ты отныне ходил по этой земле и мозолил глаза своим присутствием. Ты меня достал. Ахереть как достал. И пока никто не видит, я намерен решить эту проблему. Намерен покончить с тобой прямо сейчас.

Даниэль с пугающим хладнокровием достает из кармана на джинсах складной нож и легким движением раскрывает его, заставляя Питера еще больше побледнеть, сильно вздрогнуть и задержать дыхание под тяжестью леденящего душу взгляда его приятеля.

— Т-т-ты чег-г-го? — едва шевеля губами, шепчет Питер. — П-п-перкинс… Чт-то? Что ты зад-д-думал?

— Мое терпение лопнуло, Роуз, — холодно произносит Даниэль. — Ты перешел все границы. Я устал от твоих выкрутасов и больше не намерен их терпеть.

— Нет… Т-ты… Ты хочешь меня уб-б-бить?

— Я терпел до последнего. Все, сука, молча глотал. На все глаза закрывал. Но у всего есть предел. В том числе и у моей доброты. Которую ты, к большому сожалению, так и не оценил.

— Нет… Нет, приятель, пожалуйста…

— Ты не оставил мне выбора. — Даниэль крепко сжимает нож пальцами, бросив на него короткий, полный презрения взгляд. — А сейчас, когда никто не видит и слышит, у меня есть прекрасная возможность покончить с тобой раз и навсегда.

— Пожалуйста, Даниэль, не надо… Не делай этого… Только не ты, умоляю! Не надо!

— Не волнуйся, красавица, все закончится быстро. Я в последний раз проявлю милосердие и не позволю тебе мучиться. Сделаю так, что ты сдохнешь моментально. Ничего не успев понять.

— Нет, прошу, не надо! — резко мотает головой Питер. — Ты не можешь так поступить! Не можешь!

— Могу. Я много чего могу. Особенно после того, как ты всеми своими поступками окончательно потерял мое доверие и уважение. После того как ты ПОПЫТАЛСЯ МЕНЯ УБИТЬ!

Под истошный крик Питера, дергающего руками в надежде их освободить, Даниэль встает с кровати, приподнимает руку с ножом и решительно хочет вонзить его острие в сердце блондина. Который начинает задыхаться от нехватки воздуха и зажмуривает глаза, когда рука Перкинса резко останавливается всего в паре сантиметров от его грудной клетки. Широко распахнутыми глазами пялясь на острый конец лезвия, Роуз еще сильнее напрягает все свои мышцы, что начинают после этого дрожать, и время от времени издает тихие всхлипы.

— Не надо, пожалуйста… — шепотом отчаянно умоляет Питер. — Только не ты… Только не ты…

— М-м-м, да я смотрю, ты уже обоссался от страха, — ехидно усмехается Даниэль. — От одной мысли, что вот-вот сдохнешь.

— От одной мысли, что меня убьешь ТЫ! ОТ ТОГО, ЧТО МЕНЯ УБЬЕШЬ ТЫ!

— Надо было раньше думать башкой. А не тогда, когда нож находится в паре сантиметрах от сердца. Которое я проткну. Обязательно проткну, не сомневайся.

«М-м-м, а ты, дружок, походу, настроен решительно, — отмечает Теодор, сидя рядом с Питером со скрещенными на груди руками. — Заебался носиться с этим уродом и подтирать его задницу. Окей, тут я с тобой согласен! Эта принцесса с холодным сердцем сама во всем виновата. Так что можешь грохнуть эту красавицу. Я тебя в этом поддерживаю!»

— Остановись, Даниэль, умоляю! — взмаливается Питер. — УМОЛЯЮ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! НЕ НАДО!

— Назови мне хоть одну причину, почему я не должен это делать. — Даниэль еще немного опускает нож так, что острие касается груди Питера, от страха заливающийся слезами и дрожащий как заяц под елкой. — Умоляй меня не убивать тебя! Умоляй, Роуз!