Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Я НЕ ЧУДАК! НЕ ЧУДАК! Я ЧЕЛОВЕК! ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ПРОСТО ХОЧЕТ БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ! ЭТО ВСЕ ЧТО МНЕ НУЖНО! Я НИКОГДА НЕ ПРОСИЛ БОЛЬШЕГО! НЕУЖЕЛИ КОМУ-ТО ТАК СЛОЖНО МНЕ В ЭТОМ ПОМОЧЬ? КАКОГО ХЕРА НАДО ЛИШАТЬ МЕНЯ ПОСЛЕДНИХ ЦЕННОСТЕЙ? ПОЧЕМУ ВЫ ВСЕ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ Я БЫЛ ОДИНОКИМ И ВСЕГДА СТРАДАЛ?

«От того, что ты сейчас дерешь глотку, ничего в твоей жизни не поменяется. Что имел – потерял. Где можно – обосрался по полной программе.»

— ТАК ЭТО ПО ТВОЕЙ ВИНЕ! ТЫ, СУКА, МЕНЯ ПОДНАЧИВАЛ!

«Я? — широко распахнув глаза, тычет в себя пальцем Теодор. — Ты че, мужик, серьезно? Сам рехнулся после смерти своей подружки и решил мстить всем за то, чего они не делали, но винишь в этом кого угодно, но не себя.»

— Если бы ты не зудел у меня над ухом и твердил, что я должен всех убить и всех отомстить, то НИЧЕГО БЫ И НЕ БЫЛО!

«Не забывай главного, Питер: ты – это я. А я – это ты. Все что я тебе говорю – это все то, о чем ты думаешь. Это ты начал винить в смерти Хелен не своего отца, а своих друзей. Ты спустил на них всех собак. Ты довел все до такого. Ты заставил их потерять терпение. Хотя они терпели твои выходки до последнего. До последнего хотели тебе помочь. Но ты поступил с ними как свинья. Наплевал на все хорошее, что они для тебя сделали. Забыл, что эти парни были рядом в трудные для тебя времена. Да, может, они не всегда были идеальными друзьями, но и Даниэль, и Терренс, и Эдвард признают свои ошибки и больше их не повторяют.»

— Замолчи… Просто ЗАМОЛЧИ!

«Но теперь уже слишком поздно о чем-то жалеть и что-то менять. Ты разрушил последнюю стену. Точнее, ее остатки. Все, Питер Роуз! У тебя ничего не осталось! Ты остался один. У тебя нет ни девушки, ни друзей… Нет даже жалкой псины или облезлого кота, чтобы затискивать его! Ты ахереть как облажался! Да, к тебе всегда относились несправедливо. Да, мамаша променяла тебя на водку, а папаша хотел продать в рабство. Да, те мальчишки тебя изнасиловали, сняли все это на видео и где-то опубликовали. Да, тебя втоптала в грязь твоя первая любовь. Но даже во всем этом дерьме можно найти кусочек золота. Можно найти сотню таких. Тысячу. Сколько угодно! Если оторвать жопу от стула, вытереть слезы и высунуть голову из своего кокона. Если открыться этому миру, а не бегать от него как угорелый и винить во своих бедах тех, кто не был частью твоего прошлого. Тех, кто стал частью твоего настоящего.»

— Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ СЛУШАТЬ! НЕ ХОЧУ!

«Зря все-таки Перкинс отпустил тебя. Зря не пырнул тебя ножом. Ой как зря. Ему и МакКлайфам надо было все-таки довести дело до конца. Надо тебя как следует оттрахать. Снять все это на видео. И опубликовать его на каком-то сайте, где собираются всякие извращенцы, готовые с удовольствием поставить тебя на колени и запихнуть в тебя большой толстый хер. Эти ребята имели полное право отомстить тебе за все, что им пришлось пережить по твоей вине. За то, что они все это время имели дело с неблагодарной свиньей, которая лишь ПОЗВОЛЯЛА с собой дружить. И ПЛЕВАТЬ хотела на то, что они чувствовали.»

— ЗАТКНИ-И-И-И-ИСЬ! — во весь голос вскрикивает Питер. — ЗАКРОЙ РО-О-О-О-ОТ! УХОДИ-И-И-И-И! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ВИДЕТЬ И СЛЫШАТЬ! НЕ ХОЧУ-У-У-У-У-У! УХОДИ! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! УХОДИ, СЛЫШИШЬ! УХОДИ-И-И-И-И-И-И-И-И! Я НЕ ХОЧУ НИКОГО ВИДЕТЬ! НИКОГО-О-О-О-О-О-О!

— Даже меня? — раздается немного неуверенный мягкий женский голос за спиной.

— ДАЖЕ ТЕБЯ! ДАЖЕ ТЕБЯ! ПОШЛИ ВЫ ВСЕ НА ХЕР! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! Я ХОЧУ БЫТЬ ОДИН! ОДИН!

Выкрикнув последние слова, Питер до боли в руках бьет кулаками по земле и издает еще пару громких всхлипов. Несколько секунд он тяжело дышит, даже и не думая сдерживать слезы. Но в какой-то момент он резко замирает и задается вопросом: «А какого черта только что ему показалось, будто с ним говорил еще чей-то женский голос?» Глаза хаотично бегают из стороны в сторону, а в голове среди целого потока мыслей доминирует лишь одна – теперь он будет слышать голос Хелен, который только что прозвучал так похоже, словно это неповторимый оригинал.

— А? — недоумевает Питер и нервно сглатывает.

— Неужели ты не рад видеть меня? — спокойно спрашивает Хелен, стоя у Питера за спиной на расстоянии всего пару метров с крепко сцепленными руками.

— Кто здесь? Кто со мной говорит? Мне это кажется?

— Просто обернись. И ты сам все увидишь.

— Об-бернуться?

— Я здесь… У тебя за спиной.

Пару раз шмыгнув носом и вытерев слезы под глазами, Питер очень медленно начинает оборачиваться назад, пока он все еще сидит на коленях на грязной земле. После чего, временами колеблясь, поднимает заплаканные глаза наверх и чувствует, как у него замирает сердце, когда он видит перед собой Хелен. Которая хоть и выглядит немного напряженной, но все же скромно ему улыбается. Глаза моментально расширяются, по коже табуном пробегает сковывающий мороз, все тело будто бы немеет… Окружающие звуки становится будто бы приглушенными, мир будто бы сужается и сосредотачивается только лишь на девушке, которую он принимает за свою новую галлюцинацию, отказываясь верить, что могло случиться какое-то чудо, что позволило ей остаться в живых.

— Нет… — дрожащим шепотом произносит Питер и резко мотает головой. — Не м-может быть… Нет…

Хелен ничего не говорит и просто скромно улыбается.

— Х-х-хел-л-лен?! — едва шевеля онемевшими губами, вяло произносит Питер.

Звук бешено стучащего сердца эхом отдается в виски, тяжесть в груди только нарастает, а каждый вдох только больше усиливает головокружение. Питер пытается сказать что-то еще, но тело категорически отказывается ему подчиняться: не может пошевелиться, не может говорить, не может дышать. Его словно парализовало. Единственное, что может двигаться, – это глаза. Широко распахнутые глаза, которые смотрят на Хелен в упор, пока мозг яростно отказывается признавать тот факт, что она вовсе не плод его больного воображения или какая-то галлюцинация, а самая что ни есть настоящая. Ибо он уверен, что она просто не могла выжить в тех условиях, в которых ее вынудили быть Маркус и его дружки.

Глава 41: