Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Хелен, милая…

— Но если честно, у меня к тебе очень много вопросов. Особенно после всего, что я за последнее время про тебя узнала.

— Я могу все тебе объяснить.

— Какого, извини меня, черта ты набросился на парней? Какого черта? Ты не просто оскорблял их и унижал, а пытался их убить! Убить своими собственными руками! По своей воле! Да еще и называл их убийцами, которые виноваты в моей гибели! И желал им смерти!

— Слушай, мне правда очень жаль, что так вышло… — с грустью во взгляде оправдывается Питер. — Я… Я…

— Как ты мог, Роуз? — недоумевает Хелен. — Как ты мог так с ними поступить? Как только совести хватило? О чем ты думал?

— Хелен…

— Ладно ты набрасывался на Маркуса и его свору и пытался убить их! Но парни! Почему ты сделал крайними невинных ребят? Почему поступил так со своими друзьями? С друзьями, которые были готовы ради тебя на все!

— Послушай…

— Они ведь рисковали жизнями ради тебя! Могли запросто погибнуть по вине Маркуса, который изводил их всех своими пытками. Наслаждался, пока его прихвостни дубасили их, ломали руки и ноги, прожигали кожу и всякое такое!

— Я знаю, милая… Знаю, что вел себя как чудовище.

— Вот именно, как чудовище! — чуть громче и строже произносит Хелен. — Ты хотел стать убийцей! Хотел пойти по пути своего отца и стать улучшенной версией Маркуса Лонгботтома. Хотел начать свои собственные дневники преступника.

— Пожалуйста, не будь со мной такой жестокой, — с жалостью во взгляде умоляет Питер.

— Серьезно? То есть, по-твоему, я должна сделать вид, что ничего не происходит? Что убивать своих друзей – это нормально? Причем убивать их не один раз!

— Хелен…

— Я знаю, что ты хотел сделать с Даниэлем во время конфликта после тура с «The Loser Syndrome». Знаю, что ты пытался его убить. Схватился за нож и пытался воткнуть его в сердце. И в конце умудрился порезать ему вену. И пытался после этого прикончить его еще несколько раз.

— Да, такое было, признаю! — резко выдыхает Питер. — Но я не хотел этого! Клянусь, мне правда очень жаль.

— Не хотел, но сделал!

— Мне до сих пор ужасно стыдно за тот случай. Не знаю, что сделал бы, если бы о нем узнали гораздо раньше.

— И поэтому ты запугал Перкинса? Наверное, сказал ему что-то вроде: «Если кто-то узнает, то тебе конец»! Да?

— Что? — широко распахивает глаза Питер. — Нет, это неправда! Я ничего ему не говорил! Он сам решил молчать!

— А ты и обрадовался! Обрадовался, что сможешь выйти сухим из воды и быть в глазах людей жертвой, а Даниэля сделать извергом, который над тобой издевался. Впрочем, он таким и был, пока не сказал, что ты первый его ударил.

— Так получилось! Я… Я понимал, что рано или поздно правда вскроется, и ждал этого. Ждал, что Перкинс сдаст меня с потрохами.

— Да? Но ведь он почему-то промолчал!

— Это было его решением! Клянусь, я не заставлял его молчать! Если он хотел, то вполне мог рассказать правду.

— А как же твой девиз: «Уж лучше горькая правда, чем сладкая ложь»? А, Роуз? Неужели забыл? Думал, что раз друг оказал тебе такую услугу и не выставил тебя тварью, то можно и дальше строить из себя невинного ангелочка?

— Я правда хотел все рассказать! — отчаянно отвечает Питер. — Правда хотел признаться в том, что конфликт был куда серьезнее, а у Даниэля было полное право на меня злиться. Полное право вообще никогда со мной не общаться. А то и вовсе заявить на меня в полицию.

— И он, конечно, зря тебя простил, — без эмоций говорит Хелен. — Даниэлю надо было на тебя заявить. Не стоило прикрывать твои грязные делишки из-за какой-то там жалости.

— Пожалуйста, Хелен, не говори так со мной.

— Прости, Питер, но я не могу закрывать глаза на то, что ты творишь. На то, что ты сделал тогда. На все то, что ты натворил в последнее время.

— Это все мои галлюцинации! — выпаливает Питер. — Это они постоянно подбивают меня на ужасные поступки. Из-за них я и веду себя как ублюдок.

— Да ты что!

— Я никогда не говорил этого, но они преследуют меня уже много лет. Точнее… Я вижу перед собой самого себя… По имени Теодор. Это он делает из меня монстра.

«Ой, ладно, Теодор делает! — закатывает глаза Теодор. — Я направляю тебя уже в процессе, а все решения ты принимаешь своей башкой. Своей тупой и пустой башкой! В которой сидит только лишь одна мысль: что в твоих бедах виноваты все, кроме тебя.»

— Что за бред! — сильно хмурится Хелен. — Кто тебя преследует?

— Я не вру, Хелен, это правда. Теодор всегда рядом. Каждый день. Каждый час. Каждую секунду. Он приходит ко мне, где бы я ни был и с кем бы ни был.

— Ну да, и ты хочешь сказать, что именно какой-то там Теодор все время и подбивал тебя на все эти ужасы?

— Да, он!

— Это глупое оправдание, Роуз. Очень глупое. Неужели ничего получше не мог придумать?

— Когда я оказываюсь в стрессовых ситуациях, Теодор становится просто невыносим. Он делает все, чтобы окончательно меня довести. Из-за него я постоянно нахожусь на грани истерики. Я не могу от него скрыться. Не могу от него избавиться. Ничего не могу!

«Ты лучше скажи ей, почему я не хочу тебя оставлять, — хитро улыбается Теодор. — Расскажи. Что ты должен сделать, чтобы это случилось.»

— Он даже сейчас здесь. Ходит здесь кругами и комментирует многие мои слова.

«Если бы было можно, я бы еще и чпокнул эту красотку. — Теодор с похабной улыбкой окидывает Хелен с головы до ног. — Ведь она такая секси… Такая привлекательная…»

— Значит, так ты пытаешься оправдать свои злодеяния? — спокойно заключает Хелен. — Это ты хочешь сказать в свое оправдание?

— Я не оправдываюсь! — возражает Питер.

— Ты вообще понимаешь, что натворил? Понимаешь, к каким последствиям все