Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

коленях. Он еще толком не успел прийти в себя после того, как Эдвард, Терренс и Даниэль своими действиями довели его до неконтролируемой истерики, так теперь она овладевает им с еще большей силой уже по другой причине. Парень словно брошенный взрослыми маленький ребенок, который не знает, что ему делать, куда идти и кого молить о помощи. Начинает все больше понимать, что за все это время успел совершить немало непростительных ошибок, за которые ему точно нет прощения. Чувства стыда пожирает его изнутри до самых костей, вызывая болезненные ощущения в сердце при каждом его биении и заставляя все тело до боли сжиматься от проходящего табуном по коже мороза. Слезы вновь льются из глаз бесконтрольным потоком, который Роуз не хочет и не пытается никак сдержать.

«Ну что, приятель, добился своего? — склонившись над Питером, ехидно усмехается Теодор. — Последняя ниточка вот-вот порвется. А все из-за тебя. Из-за твоих выкрутасов. Не сходил бы с ума – ничего бы не случилось. Вот теперь расплачивайся за свои ошибки. Которые тебе уже никогда не исправить.»

В ответ на это Питер издает еще более душераздирающий крик, от которого у Хелен неприятно сжимается сердце. Сказать по правде, она на самом деле вовсе не собиралась всерьез бросать этого человека. Даже несмотря на то, что его поведение вызывает у нее тревогу и заставляет хорошенько подумать над тем, стоит ли ей и дальше быть с ним. Просто девушка решила применить так называемую шоковую терапию и припугнуть его. Хотя ей неприятно делать это так же, как и Даниэлю с Эдвардом и Терренсом было противно делать вид, будто они хотят им грязно воспользоваться. Можно сказать, она испытывает стыд за то, что еще больше травмирует человека, которому и без того сильно досталось за всю его жизнь.

Хелен колеблется еще несколько секунд до того как сначала переводит грустный взгляд на сидящего перед ней на коленях и безутешно рыдающего Питера, а затем мягко гладит его по голове и спокойным, мягким голосом говорит:

— Эй… Эй… Встань, пожалуйста… Слышь меня? Встань.

— Я не хочу жить в этом мире без тебя… — высоким дрожащим голосом говорит Питер. — Не хочу… НЕ ХОЧУ! Если тебя не будет рядом, то мне НА ХЕР НИЧЕГО НЕ БУДЕТ НУЖНО! НИЧТО И НИКТО! А-А-А-А!

— Встань с колен… Я что тебе сказала? Вставай, говорю!

— Не встану! Пока не скажешь, что не бросаешь меня!

— Питер!

— СКАЖИ, ЧТО НЕ БРОСИШЬ МЕНЯ! ПРОШУ ТЕБЯ!

— Давай ты сначала встанешь, а потом мы поговорим.

Но несмотря на все попытки заставить Питера подняться, Хелен так не удается это сделать. Он продолжает горько и безутешно рыдать, окончательно сев на землю, закрыв лицо руками и согнувшись пополам.

— Роуз, ты слышишь, что я тебе говорю? — спрашивает Хелен, сама опускается на колени перед Питером, берет его за плечи и слегка трясет. — Встань! Не сиди на грязной холодной земле!

— Почему ты мне не веришь? — громко недоумевает Питер и берет Хелен за руки, с учащенным дыханием смотря на нее мокрыми, воспаленными глазами. — ПОЧЕМУ ДУМАЕШЬ, ЧТО Я ВРУ? ПОЧЕМУ?

— Послушай меня…

— Думаешь, я не сброшусь с обрыва, если ты меня бросишь? Думаешь, я ничего с собой не сделаю, если останусь в этом мире один? НА ХЕР МНЕ БУДЕТ ЖИТЬ ДАЛЬШЕ, ЕСЛИ РЯДОМ НИКОГО НЕ БУДЕТ? НИ ДРУЗЕЙ, НИ ДЕВУШКИ! Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ОДИН, ПОНИМАЕШЬ! НЕ ХОЧУ! Я ХОЧУ ВСЕ ИСПРАВИТЬ! ХОЧУ ВЕРНУТЬ ВСЕ КАК БЫЛО! БЫТЬ СЧАСТЛИВЫМ – ЭТО ВСЕ, ЧЕГО Я ХОЧУ! НЕУЖЕЛИ Я ТАК МНОГО ПРОШУ? СКАЖИ МНЕ! РАЗВЕ ЭТО ЧТО-ТО НЕРЕАЛЬНОЕ? ЧТО-ТО НЕНОРМАЛЬНОЕ?

— Послушай меня, Питер, послушай! — Хелен берет лицо Питера в руки. — Посмотри на меня! Не сходи с ума! Держи себя в руках! Ты должен держаться!

— КАК? — недоумевает Питер и шмыгает носом. — Как я могу держаться? Для чего? ДЛЯ КОГО?

— Давай присядем и немного успокоимся. Давай-давай, вставай… Вот так…

С этими словами Хелен все-таки удается заставить Питера встать на ноги и присесть обратно на скамейку. После чего она немного поправляет его волосы и аккуратно вытирает слезы с мокрого лица.

— Вот так… Дыши глубже… Все хорошо… Все хорошо…

— Мне правда очень жаль… — дрожащим голосом уже гораздо спокойнее говорит Питер. — Я не хотел никому причинять вреда. Не хотел никого обидеть.

— Прости, Питер, но ты и сам должен понимать, что твое поведение ненормальное.

— Я все понимаю! Но я не могу ничего с собой поделать! Не могу! Не хочу! У меня нет желания!

— Если хочешь, чтобы тебя любили и ценили, нужно начать с себя. Надо жить и бороться в первую очередь ради себя. А не ради кого-то.

— Зачем? Зачем мне жить ради себя?

— Люди относятся к тебе так, как ты относишься к ним. Если ты настроен к миру враждебно и винишь его во всех грехах, то будет глупо ожидать, что он продолжит тебя любить. Даже мать не может снова и снова закрывать глаза ужасные поступки своего родного ребенка, если он зайдет слишком далеко.

— Я всего лишь защищаю себя! Всего лишь не хочу казаться слабым и уязвимым.

— Мордобои и убийства – это не защита. Так ты не сделаешь себе легче. Так ты только настроишь против тебя тех, кто был готов сделать ради тебя хоть что-то.

— Думаешь, так легко забыть то, как со мной обходились? Думаешь, мне было весело быть их жертвой? Жертвой, которой не давали раскрыть рот и хоть как-то за себя постоять! Я боялся! Боялся встать и показать им кулак. Боялся показать силу.

— И что? Теперь надо злиться из-за этого на весь мир?

— Я до сих пор не могу простить никого из тех, кто когда-либо вредил мне. Ни ребят из школы, которые превратили то время в настоящий ад. Ни мать, что предпочла мне водку и послала меня на хер, заставив самому разгребать то дерьмо, в котором я оказался по уши. Прошло уже много лет, но я все помню. Пока остальные обо всем забыли. Забыли и даже не думают о том, чтобы извиниться передо мной.

— А что изменится от того, что они извинятся? — недоумевает Хелен. — Что изменится? Чего ты ожидаешь после того, как это случится?

— Пойму, что… Им жаль… Что