Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

***

Сделав все запланированные дела, Терренс, Эдвард и Даниэль отправляются домой к последнему, где по-прежнему находятся Ракель, Анна и Наталия, развлекавшие себя разговорами и играми с Сэмми, радующий всех своим прекрасным настроением и здоровым аппетитом. Пока девушки помогают им обработать все раны и возятся на кухне, чтобы на скорую руку приготовить что-то вкусное, парни позволяют себе расслабиться и откинуться на диван, не скрывая гордости в связи с успешно завершенной миссией. Опуская некоторые подробности, они рассказывают своим возлюбленным, как смогли добиться своей цели, даже если те уже знают кое-что из того, что успел рассказать Перкинс во время своего короткого возвращения домой.

— Господи, ну наконец-то эти голубки встретились! — радостно восклицает Наталия, держа рядом сидящего Эдварда под руку и держа голову у него на плече. — Наконец-то нам удалось поймать эту птичку и запихнуть ее в клетку.

— Это стоило огромных трудов, но мы все-таки отбились, — отвечает Даниэль, пока он играет с Сэмми в перетягивание небольшой веревочки, в которую тот крепко вцепился зубами.

— Теперь Маршалл хоть немного промоет этому придурку мозги, — отмечает Эдвард, запустив пальцы в волосы Наталии. — И заставит обалдеть от своих делишек.

— Ага, пусть теперь она сама с ним возится! — восклицает Терренс, легонько похлопав Сэмми по заду, когда тот хвостом несколько раз бьет по его колену. — Мы же умываем руки!

— И что теперь будет? — интересуется Анна, вернувшись в гостиную вместе с Ракель и поставив на кофейный столик тарелку только что приготовленных слоеных язычков с сахаром. — Неужели все? Ваше общение с ним и правда подошло к концу?

— Скорее всего. Мы же сказали, что пошлем его к черту после того, как сведем Роуз и Маршалл.

— А если случится чудо, и он обо всем пожалеет и захочет извиниться? — интересуется Ракель и ставит на столик поднос с несколькими маленькими чашками крепкого чая. — Вдруг появление Хелен вернет его поставленные раком мозги в исходное состояние?

— Трудно сказать, но лично нам с ребятами жутко обидно, — признается Эдвард и охотно берет для себя один язычок и одну чашку чая, пока остальные делают то же самое, а Анна и Ракель присаживаются на диван со всеми. — Обидно, что нас вот так незаслуженно поливали грязью.

— По дороге сюда мы даже обсуждали, что будем делать с его участием в группе, — признается Даниэль и откусывает небольшой кусочек от язычка. — Будет ли правильно и дальше иметь с ним дело, даже если мы перестанем дружить. Или же стоит не нагнетать обстановку и продолжить работать втроем или найти ему замену.

— Что бы вы ни решили, мы поддержим любое ваше решение, — обещает Наталия, держа в руках чашку чая. — Кто мы такие, чтобы вас отговаривать и заставлять делать то, чего вы не хотите.

— Да, но это не значит, что мы хотим чего-то подобного! — восклицает Терренс. — Не значит, что мы мечтаем выгнать Питера из группы. Нет, напротив! Нам будет очень неприятно делать это. Безумно неприятно рвать с ним все отношения.

— Согласен, как ни как, бывали времена, когда он казался нам реально классным чуваком, — добавляет Эдвард. — От этого еще тяжелее принимать подобные решения.

— Как сказала Наталия, решение остается за вами, ребята, — напоминает Анна. — Хотя ни я, ни девочки с Питом не ругались. Да и он никогда не предъявлял нам претензии, ни в чем не упрекал…

— Если вы захотите общаться с ним и дальше, мы возражать не будем, — обещает Даниэль. — До тех пор, пока он не причиняет вам никакого вреда, все окей.

— Так или иначе мне его жаль, — с грустью во взгляде говорит Наталия. — Да, Пит повел себя с вами по-свински. Но он уж точно не виноват в том, что болен.

— И его враждебность к миру тоже вполне понятна, — добавляет Ракель. — Он ждал от него какой-то помощи, но долгое время никто не хотел слышать его отчаянный крик. Никто не протягивал ему руку помощи.

— Ну знаешь, сестренка, мы все в той или иной степени страдали и в какой-то момент чувствовали себя брошенными и одинокими, — отмечает Эдвард. — Только вот ни с одним из нас не произошло ничего из того, что произошло с Роузом.

— Полагаю, у нас просто достаточно крепкая психика, — предполагает Даниэль. — Для того, чтобы пережить какие-то потрясения и не сойти с ума.

— И мы психическими заболеваниями не страдаем! — восклицает Терренс.

— Так или иначе лично я не думаю, что он такая уж гнида, — спокойно говорит Анна. — Точнее, я вообще так не думаю. А вся его агрессия – способ защиты от мира. Который не всегда бывает добрым и справедливым.

— И я не думаю, что стоит считать его подонком, — соглашается Ракель.

— Если дать ему побольше любви и оградить от любого возможного предательства, то он будет самой милотой, — добавляет Наталия.

— Ох, да все мы понимаем, девчонки… — потерев лоб рукой, устало вздыхает Терренс. — Понимаем, что где-то можем перегибать палку.

— Но в то же время нас уж точно нельзя упрекнуть в том, что мы желаем ему зла, — добавляет Даниэль. — Вы все свидетели, мы делали для Питера все. Старались быть для него хорошими друзьями. Заменяли семью и были рядом в трудные моменты. С радостью принимали его заботу о нас. Грех было жаловаться!

— Будьте терпимее, парни, — советует Ракель. — И помните, что даже если он бросается на вас с кулаками, это не значит, что Питер вас ненавидит. В такие моменты внутри него все еще продолжает сидеть испуганный, униженный и одинокий мальчик, который хочет, чтобы кто-то его обнял и пожалел. Поверьте, если в такой момент вы не нападаете на него с кулаками в ответ, а крепко обнимете и скажете что-то хорошее, то он сначала растеряется, а потом вся его злость испарится.

— Может и так. Но пока Роуз не определится, кем он хочет быть, и кто мы для него, речи о продолжении общения быть не может.

— Ага, мы вообще-то хотим дружить с Питером, а