Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Альбита прикусила губу. Она понимала, что можно, что уже практически последний отсчет, но было страшновато. Привыкла за десять лет бояться и прятаться.

– О, да. Но если…

– Гардвейг там будет, но недолго, я разговаривал с его лекарем. Все складывается просто идеально. Приехала эта… графиня Иртон. Я предполагаю, что она – его любовница. Хоть и говорили, что она ученица лекаря… как только таких не называют. Конечно, лечил дин Дашшар, а она там хвостом крутила, чтобы переговоры успешнее прошли.

Альбита злобно сверкнула глазами.

– И?

– Конечно, он ее пригласит к себе, пока Милия в тягости. Бал-маскарад же. Королева вообще не явится, будет принцесса Мария, и мне удалось узнать, что ее на весь вечер займет Джерисон Иртон. И это понятно. Король займется графиней, а принцесса – графом.

Ага. Граф сам пожаловался Ройвелю, а тот рассказал Эдвину Фремонту.

Ничему-то некоторых людей жизнь не учит. С другой стороны, а что такого в этой информации? Ну, повесят на графа малолетнюю принцессу, ну, не останется у него времени на жену.

Дело житейское, жена все понимает.

Да и Ройвеля можно понять, кто ж мог предположить заговор? Даже не так. Если о заговоре все знают, это либо раскрытый заговор, либо удавшийся. И уж тем более, кто бы мог его заподозрить, на месте графа?

Ройвель и не подумал ни о чем. Он поделился с хорошим человеком, бароном Фремонтом, а остальные выводы герцог делал сам, зная Гардвейга и его привычку грести под себя всех доступных баб.

– И…

– Я приду чуть пораньше, вместе со своими людьми. Ты – чуть попозже.

– Генри?

– Мальчика мы пока с собой не берем.

– Почему? – искренне удивилась Альбита. Понятно, на бал ему хода нет, но можно бы провести, а в нужный момент предъявить всем…

Робер Альсин покачал головой.

– Нет, дорогуша. Не стоит.

– Почему?

– Мало ли что? Если начнется драка, мальчик может пострадать, а запасного короля у нас нет.

Вообще-то есть. Два ребенка, которые так же воспитываются со своими матерями. Но в столицу вызвали только этого, настоящего сына Альбиты. Конечно, Робер мог бы подменить его любым другим ребенком, и не сильно от этого расстроился бы, но этот-то уже здесь, а тех еще везти.

И еще…

Родная кровь.

Крути, не крути, а сын. Единственный. Есть еще кто-то там от крестьянских девок, но кто таких считать будет? Уж точно не герцог Альсин.

Нет, никакой отеческой любви нет. И никаких чувств, откуда им взяться? Все чувства выжгла в нем эта юношеская любовь к Камилле, все желания, оставив только горе и ненависть. Но… если Гардвейга сменит на престоле его сын, будет приятно.

Робер сам затруднялся определить, что чувствует. Просто – оно было. И перевел тему. Лучше уж говорить о том, в чем они оба разбираются, чем мутить себе голову какими-то загадочными чувствами.

– Смотри. Гвардейский полк наш, с потрохами. И его поставят в ночь бала на охрану дворца. Есть еще Кирасирский полк, но его шеф дал мне слово, что они опоздают. Ровно на три часа. Конный и Панцирный полки мы тоже нейтрализовали. Конный уехал ловить банду Шатуна, а если вернутся не ко времени, мы их попросту потравим.

– Как?

Робер хмыкнул.

Да просто. Куда годятся конники без коней? А чтобы подкинуть в сено охапку тех же лютиков, донников или крестовников, чтобы сыпануть семя льна в зерно, ума не надо. Надо просто проплатить конюху. И таковой нашелся.

Сдохнуть – кони не сдохнут, может, одна или две лошади и откинут копыта, но не больше, конюх обещал сделать так, чтобы животные только заболели. Но внимания со стороны хозяев им потребуется много. Может быть, и побегут они на своих двоих, с тяжелыми пиками, ко дворцу, чтобы устанавливать справедливость, а может, и не побегут.

Панцирный – тут было сложнее всего. Робер даже не рисковал встретиться с его командиром, старым графом Шантен, справедливо опасаясь… даже не доноса. Зарубили б его прямо там, а потом сказали бы, что так и приполз – двумя половинками. Но тут помог сам Гардвейг, отправив гвардейцев за город. Он и сам собирался переезжать в Летний дворец, сразу же, как принцессу отправит, вот и позаботился.

Остальные либо далеко, либо… Робер отлично знал, кто чем дышит, кого и за сколько можно купить, и не мелочился. В ночь бала, уже завтра, во дворце окажутся люди, которые с радостью поднимут оружие на Гардвейга. Или пропустят наемников.

Альбита внимательно слушала, задавала вопросы, искала недочеты, но их не было. Столько времени они готовили свое дело, столько сил в него вложили…

Все должно получиться!

Обязано!

И завтра, в это же время, на ее голове будет корона.

Ее величество Альбита, регент при его величестве Генрихе.

Торжество справедливости неумолимо приближалось. И все же что-то царапало Альбиту. Что-то не давало ей жить спокойно. Что?

Нет ответа…

Альбита списала все на обычную лихорадку перед боем, и успокоилась.

***

Не спали и в посольстве. Джерисон с супругой лежали и тихо беседовали. Правда, граф еще и бутерброд жевал.

Очень часто на мужчин после отдачи супружеского долга надает желание поесть, а на женщин – поговорить. Вот они и совмещали. Хотя Лиле жутко хотелось стащить у мужа кусок мяса с бутерброда.

Держалась она страшным усилием воли. Начнешь лопать по ночам – и в дверь не пролезешь, было уже такое, нет уж, лучше поговорить.

– Миранда просит отпустить ее завтра.

– Куда? – чавкнул Джерисон.

– Рута заходила, узнала, что мы едем на бал, а Мири остается со слугами, и пригласила к себе. Ты не будешь возражать?

– К эввирам?

Особого возмущения в голосе графа не прозвучало.

– А что такого? – пожала плечами Лиля. – Я поговорила с Рутой, она покажет девочке, как камни гранятся, как украшения делаются, как с серебром и золотом работают…

– А мастер Лейтц ей не показывал?

Лиля развела руками.

– Он бы и не прочь, но некогда. Да и Мири не приспособлена к ювелирному делу. Здесь тоже ведь талант нужен, кто-то сутки сидеть будет и кракозябру изобразит, а кто-то мелком на стене так бабочку нарисует, что любому приглянется. Мири у нас умничка, но не художник. И – не ювелир. Но посмотреть – пусть посмотрит.

– То есть ты уже разрешила, и теперь требуется мое подтверждение?

Джерисон был вполне благодушен. И никаких криков о том, что это его дочь, и куда вообще жена лезет, и зачем, не предвиделось. А чего возмущаться?

Действительно, пусть