Кровь над светлой гаванью - М. Л. Ванг

он, похоже, видел, как другие стражи выбрасывали Квенов обратно. И что бы потом ни случалось с ними, что бы он ни увидел... он не вынес этого. Мы год пытались вернуть его в рабочее русло в булочной, доктор Мелье пытался помочь, но в итоге он просто... — Ансель покачал головой, моргнул смахивая слезы. Потом резко всхлипнул. — Простите. Боже, посмотрите на меня. — Он вытер глаза фартуком, оставив на щеках следы муки. — Плачу как девчонка.

— Все в порядке, — сказала Сиона. — Я тоже так все время делаю.

Это вызвало слабую улыбку у сына булочника.

— И Ансель, я сожалею, что подняла эту тему. — Она не сожалела, конечно же. Ей нужно было подтвердить свои догадки. Просто извинения казались уместными.

Ансель всхлипнул.

— Мисс Сиона, я не хочу, чтобы вы думали, что мой брат был сумасшедшим или трусом. Он просто…

— Я знаю, что он не был, — серьезно сказала Сиона. — Он был доброй душой, которая увидела то, с чем ни одна добрая душа не может справиться.

— Вы правда так думаете?

— Да. — Возможно, то, что сделал Карсет, как он с этим покончил — было единственным, что мог сделать хороший человек, столкнувшись с реальностью барьера. Слава Богу, у Сионы было достаточно большое эго, чтобы прижать ее сердце. Ей нужно было нечто большее, чем позорный, кровавый финал на мостовой под окном.

Она жаждала действий. Но это вовсе не делало ее лучше или сильнее, чем Карсет.

— Он не был слабым. Он был хорошим человеком.

— Вы так уверенно это говорите, — хрипло произнес Ансель. — Откуда такая уверенность?

Сиона ответила честно, потому что знала: сын пекаря ее не поймет, а ей нужно было проверить собственную отвагу — понять, хватит ли у нее сил произнести правду вслух.

— Потому что территория сразу за барьером — это зона перекачки для Резерва. А Резерв перекачивает непрерывно. — Страж, видевший, как людей выбрасывают обратно за барьер, должен был наблюдать, как Скверна пожирает их заживо. Нет ничего удивительного в том, что такой простой, добрый человек, как брат Анселя, лишился рассудка.

— Что вы…

Прежде чем Ансель успел задать хоть один свой вопрос, Сиона потянулась и коснулась его руки. Получилось неловко. Но, как оказалось, это было правильное движение: сын пекаря замер, лишенный дара речи, как будто их разговор мгновенно стерся из его памяти, и он мог только смотреть на ее ладонь, лежащую на его.

— Спасибо. Она мягко сжала его руку. — За булочки и за то, что поделился со мной.

* * *

Барьер давал достаточно света, чтобы различать предметы в затянувшемся зимнем сумраке, но отсутствие работающих уличных фонарей делало Квенский квартал пугающе темным. Сиона прищурилась, разглядывая клочок бумаги, на котором наспех нацарапала адрес, выудив его из глубин университетского справочника персонала.

Она никогда раньше не выходила из поезда в этой части города, доверяя словам тети Винни, что здесь ее либо ограбят, либо похитят. Стоя на платформе, кишащей крысами и нищими, Сиона поняла, откуда берутся такие представления — как и слухи о том, что Квены не моются. Воздух в квартале был насыщен едким супом запахов — смесью мочи, химического дыма и гниющего мусора.

Сиона надела не самые лучшие юбки, но все равно подняла их как можно выше, пробираясь между высотками, где семьи ютятся в тесноте и нищете. Ей пришлось собрать ткань до самых колен, чтобы не зацепиться за что-нибудь, когда она взбиралась по проржавевшей наружной лестнице к дому Томила.

К тому моменту, как она добралась до нужной двери, ее блузка промокла от пота, но она все равно пригладила юбки, стараясь выглядеть прилично, прежде чем поднять кулак и постучать в деревянную дверь.

Мгновение после стука показалось ей вечностью и пока оно текло в голове Сионы крутились вопросы: «Господи, зачем я вообще пришла? Как это может быть хорошей идеей? Что я вообще собиралась сказать? Хотя она многое обдумывала перед этой встречей, все слова вытекли из головы, как песок сквозь пальцы, когда ручка двери повернулась.

Дверь открылась, и Сиону одновременно охватили облегчение и паника. Облегчение — потому что Томил выглядел целым. Паника — потому что, если бы это было не так, вина легла бы на нее.

Его лицо стало холодным. Не проронив ни слова, он закрыл дверь.

— Нет, подожди! — Сиона рванулась вперед, и дверь со щелчком зажала ей плечо, острым краем ударив по голове. — Ау!

— Верховная волшебница Фрейнан, ради всех богов! — Он положил руку ей на плечо, собираясь вытолкать ее, но она вцепилась в него в отчаянии.

— Томил, подожди! Ты был прав! Ты был прав, слышишь? Ты был прав!

Ее пальцы были не особенно сильными, но она успела вцепиться в его рубашку, и ему пришлось остановиться. Лоб Томила прорезала складка подозрения.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я подумала над всем, что ты сказал тогда, когда мы поссорились. Я проверила — и ты был прав. О магии, о Скверне, обо всем. Я просто... мне нужно поговорить с тобой. Пожалуйста.

— В последний раз, когда мы разговаривали, ты сказала, что моя семья заслужила умереть в муках. Ты не желанная гостья в моем доме.

— Я знаю, — печально сказала она. — Я знаю. Я не должна была говорить ничего из этого. Томил, я была сбита с толку, злилась, и...

— Мне все равно, — сказал он, и это было, как осколок льда в ее сердце. Но она все равно сделала шаг вперед, не заботясь, как глубоко этот лед проникнет. Она должна была это сделать.

— Я имею в виду, если ты все еще злишься, то хорошо. Если после этого ты никогда больше не захочешь меня видеть — я пойму. Но если мы действительно нашли то, что, как нам кажется, мы нашли, мы должны докопаться до сути. Я не знаю других квенских иммигрантов, а у тебя нет доступа к другой верховной волшебнице. Так что, если мы хотим во всем разобраться, нам придется делать это вместе. Пожалуйста. Ты можешь ненавидеть меня все время по ходу дела. Нам просто нужно поговорить.

— Ты серьезно хочешь об этом говорить? — его бровь скептически приподнялась.

— Хочу. Очень.

Его выражение оставалось суровым и холодным.

— Ну, — вздохнул он, — у тебя пошла кровь

— Что? — Сиона коснулась лба, и ее пальцы стали мокрыми. — Ах.

Томил пробормотал что-то по-квенски, что Сиона расценила как ругательство, а затем отступил назад.

— Лучше зайди, дай мне осмотреть, а то еще посадят за нападение на тиранскую женщину.

— Я же не собиралась жаловаться...

— Просто заходи, верховная волшебница.

С облегчением