Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

Потребность защитить её поглощает меня. Настолько сильно, что тем же вечером, когда дядя впервые встретился с Шэй, я ворвался в его кабинет. Его стража была начеку, пламя полыхало вдоль их рук, готовое уничтожить меня, если бы я действительно угрожал нашему королю.

— Как ты мог заключить такую сделку? — взревел я, позабыв своё место.

Дядя Сорен подал знак личной страже успокоиться и приказал им покинуть комнату. Оставшись со мной наедине, он отложил книгу, которую читал, на маленький столик рядом с кожаным креслом и жестом предложил мне сесть. Когда я отказался, решив остаться стоять, он пожал плечами и вздохнул:

— Это было взаимовыгодно, Атлас. Ей нужны ответы и доступ к надлежащему обучению и исследованиям. А мне нужна её магия на случай, если нам придётся защищать наш народ.

— Она ничего не знает о битвах, — я с силой запустил пальцы в волосы, едва не вырвав пряди. — Ради всех богов, дядя, она ничего не знает даже о своей собственной магии. Она узнала о ней всего две недели назад.

— Я уверен, что в Магикос Граммата она получит должную подготовку.

Отчаянное желание защитить её подавило всякую рациональную мысль.

— Назначь меня её наставником, — выпалил я.

Его глаза расширились от удивления.

— Атлас, ты учишь младших. С первого по четвертый курс. Филомена никогда не позволит тебе…

— Ты — король Троновии, — я шагнул вперёд, бросая ему вызов. — Отмени её решение.

— Филомена будет крайне недовольна, если я вторгнусь в дела школы.

— Разве я не служил тебе верой и правдой всю свою жизнь? — я не собирался принимать отказ. — Разве я не отправлялся на миссии, прекрасно зная, что могу не вернуться домой, без колебаний и вопросов?

Он откинулся в кресле, позволяя мне выговориться.

— Это так.

— Разве я не выполнял всё, что ты от меня требовал, без жалоб и споров?

— Переходи к сути, — он махнул рукой, явно устав от моих театральных выходок.

— Я обналичу все свои одолжения, пущу в ход титул и звание, устрою демонову истерику, если понадобится, но я прошу тебя, как верный слуга своего господина — повлияй на Филомену и назначь меня наставником принцессы.

В глазах дяди Сорена вспыхнула догадка, словно он вдруг нашёл решение запутанной загадки.

— Если бы я не знал тебя, Атлас, то решил бы, что ты испытываешь чувства к этой мидорианке.

— Я беспокоюсь достаточно сильно, чтобы сделать всё возможное и невозможное ради её безопасности, — твёрдо произнёс я. — Ты отправишь её на войну, в которой она не сможет победить. Я же удостоверюсь, что у неё не только появится шанс на победу, но и навыки для выживания.

— У профессоров Фенвика и Дармас больше опыта в обучении аномалов.

— Но ни один из них сам не является аномалом. А я — да, — я прижал руку к своей груди для убедительности. — Они не знают её так, как знаю я, и не понимают так, как понимаю я. Им нечего терять, если она падёт в бою.

— А тебе есть что терять? — он поднял бровь, очевидно позабавленный моими словами.

— Мне есть что терять, — тишина между нами затянулась, и я опустился во второе кресло напротив него. Я уставился на камин, наблюдая за пляшущим пламенем и слушая треск горящих дров. — Ты любишь заключать сделки, дядя, так заключи её со мной, — я поднял глаза и встретился с его любопытным взглядом. — Назови свою цену.

После короткой паузы дядя покачал головой.

— Цены нет.

Я был готов спорить всю ночь, но захлопнул рот, когда он поднял руку, призывая меня к молчанию.

— Как ты сам уже сказал, ты был верен и служил мне и королевству без жалоб. Я выполню твою просьбу, — я был ошеломлён тем, что мне удалось его убедить. — Обучи её как следует, Атлас. Боюсь, ей это понадобится раньше, чем кажется.

Когда воспоминание рассеивается, я откидываюсь назад на деревянном табурете и опускаю кисть в коричневатую воду. Внимательно рассматривая каждую деталь на холсте перед собой, я могу с уверенностью сказать, что сумел запечатлеть её именно такой, какой увидел сегодня днём. Воздушные золотые волосы, свирепые золотистые глаза и сияние, от которого перехватывает дух. Без сомнения, это самая потрясающая картина из всех, что я когда-либо создавал. Я вижу не просто её силу. Я вижу своё спасение. Ради неё я пройду сквозь врата преисподней, если она попросит меня последовать за ней. К чёрту, я настолько давно перешёл границу, которую сам пытался провести между нами в самом начале, что уже даже не помню, где она была. У неё получается заставить меня почувствовать себя увиденным и услышанным всего лишь одним взглядом, одной улыбкой, одним словом.

Я люблю её.

Эта одна-единственная мысль вырывает из моей груди судорожный вдох.

Я никогда раньше не позволял себе даже думать об этом слове в отношении неё.

Влечение — да.

Страсть — определённо.

Уважение — безусловно.

Но любовь?

Ножки табурета скребут по полу, когда я резко отталкиваюсь от картины. Я люблю её. Кого я обманываю? Я давно уже влюблён в неё, просто не хотел признавать этого даже самому себе. Я влюблён в Иларию Шэй Китарни, и не хочу прожить без неё и ни дня больше.

Я срываю фартук, даже не смыв с рук краску, и спешу вниз по лестнице, один этаж, другой, пока не оказываюсь перед дверью её спальни. Поднимаю кулак, чтобы постучать, намереваясь признаться в своих чувствах, заключить её в объятия, поцеловать, забрать её тело, разум и душу, но внезапно останавливаюсь, словно очнувшись от кратковременного оцепенения.

Что я делаю?

Я опускаю руку.

Всё это время я ждал её. Сдерживал свои чувства и свои руки — по большей части, ведь я всё же обычный человек. Но я обещал ей то, чего ей не дал никто другой. Я обещал дать ей свободу принимать собственные решения. Я бы солгал, сказав, что это не разорвёт меня на части, если она покинет Троновию, если выберет жизнь с другим мужчиной, но я не смогу жить с собой, если стану подталкивать её и влиять на её решение. Она заслуживает шанс самостоятельно выбрать свою судьбу, даже если меня в ней не будет.

Демон.

Я отступаю, стараясь ступать тихо, и возвращаюсь обратно наверх в студию. Когда я поворачиваю за угол на вершине лестницы, я смотрю издалека на