Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Значит, драконы сами выбирают своих всадников? — спрашиваю я.

— Большинство из них, — кивает он.

— Им обязательно быть королевской крови?

— Нет. Огнедышащие, Песчаные, Морские, Пещерные и Пикси-драконы выбирали того, кого считали достойным партнёрства. Ледяные эльфы — единственные, кто не придерживается этой традиции. Они дарят каждому новорождённому с каплей королевской крови собственного дракона, потому что у обычных ледяных эльфов нет магических способностей.

— А если королевский ребёнок не обладает магией? — я отодвигаю ветку с дороги, но не свожу с Атласа глаз.

— Пока что в доме Базилиус не рождалось никого без магии. Это гордая и могущественная семья, и, если король Льда сможет что-то с этим сделать, он сделает всё, чтобы сохранить могущество дома Базилиус.

— Значит, Песчаные драконы, — я возвращаюсь к мидорианцам, — они выбирали только тех, у кого была песчаная или воздушная магия, верно?

Он кивает, пока мы выходим из леса и снова оказываемся в Старом Королевстве, которое уже начинает оживать.

— Верно.

— Значит, когда генерал Назир и его всадники сбежали, маги ушли вместе с ним.

— К чему ты ведёшь?

— Думаешь, мой отец боялся, что Назир попытается вернуться и устроить переворот? И поэтому он запретил магию в Мидори?

Атлас проводит рукой по линии подбородка, прежде чем встретиться со мной взглядом и сказать:

— Это имело бы смысл. Магию в Мидори запретили только после окончания Великой войны.

Неприятное чувство поселяется у меня в животе. Я боялась, что он подтвердит мои подозрения. Когда я думаю о своём отце, я думаю о сильном лидере и любящем человеке. Он никогда не говорил мне ни одного дурного слова, никогда не поднимал на меня руку и уж точно никогда не относился ко мне так, будто я не его родная кровь. Но, услышав о его первых годах в роли молодого короля и о том, как он позволил своему страху и предубеждению диктовать свои поступки, мне становится горько. Я бы хотела усадить своих родителей и просто напрямую спросить их, кто я, кто они, и, что ещё важнее, почему они решили, что ложь — лучший путь в наших отношениях?

Прижимая руку к болезненно сжавшемуся животу, я продолжаю идти вперёд, не желая, чтобы Атлас увидел, насколько всё это меня задевает. Остаток нашего пути домой проходит тихо и спокойно, но в моей голове бушует настоящий шторм. Каждый раз, когда мне кажется, что я делаю шаг вперёд в поисках ответов, я снова откатываюсь назад, когда на меня обрушивается новая гора вопросов. У меня зловещее предчувствие, что, когда я наконец узнаю всю правду о том, кто я такая, это может просто сломать меня.

Остаток выходного дня я провожу, расслабляясь. Я изначально планировала просто немного пробежаться по городу, но приключение, в которое увёл меня Атлас, оставило во мне усталость и ноющую боль в мышцах. Хотя оно того стоило: увидеть арену драконов. Мне грустно думать, что магию сделали незаконной из-за того, что мой отец испугался. Конечно, он был молод, и, если бы я оказалась на его месте, я наверняка бы всё переосмысливала по сто раз. Но приказать казнить своего генерала только потому, что он не согласился с твоей военной тактикой… Это показывает недостаток веры и понимания со стороны моего отца.

Интересно, выжили ли генерал Назир и его магические воины в пустыне? Хотя я понимаю, что, скорее всего, они все погибли, поскольку песчаные земли опасны, где-то глубоко в душе я знаю, что они выжили. У меня нет никаких доказательств и нет настоящих причин верить в их существование, но, если кто и мог выжить в тех ужасных и опасных условиях, так это Песчаные драконы и их маги. Если я когда-нибудь вернусь в Мидори, я бы хотела их разыскать и попытаться залечить раны, за которые ответственен мой отец.

Мои мысли затем уносятся к тем песчаным и воздушным магам, что жили в городе в то время, когда мой отец запретил магию. Казнил ли он их? Изгнал? Выгнал ли в пустыню и бросил там?

Мысль о том, что жизни мужчин, женщин и детей могли так жестоко оборвать из-за моего отца, заставляет мою кожу покрываться мурашками и разрушает моё расслабленное настроение во время ванны с пеной. Я быстро выпрыгиваю из воды, вытираюсь и надеваю удобные спортивные штаны и свободную майку. Я не собираюсь сегодня больше никуда идти и рада, что вечером у меня будет целый дом в распоряжении.

Поскольку Финн и Эрис останутся допоздна в аптекарской лавке, чтобы провести инвентаризацию, Никс отправился на ужин с королём Сореном и Ронаном, вероятно, чтобы доложить о моём прогрессе, а Атлас занимается звёзды знают чем, я пользуюсь редкой возможностью побыть одной и испечь торт ко дню рождения Финна. Когда я не тренировалась с Атласом и не сидела на уроках истории у Риггса, я последние пару недель практиковалась в выпечке домашних сладостей и изысканных десертов, и теперь чувствую себя достаточно уверенно, чтобы попробовать сделать этот сюрприз самостоятельно.

Как же я ошибалась.

Ничего не идёт по плану. Я вся в муке, грязная посуда и формы разбросаны по всему кухонному острову и уже переполняют раковину. Но самое ужасное — это когда я, наконец, достаю готовые коржи из духовки и пытаюсь покрыть их глазурью. Финн без ума от шоколада, поэтому я пытаюсь выдавить только что взбитую тёмную шоколадную глазурь из кондитерского мешка, но ничего не выходит. Сжимая мешок сильнее, я случайно отправляю струю глазури через всю кухню, и она с громким «шлёп» прилетает прямо на дверцу одного из шкафчиков. Я в ужасе наблюдаю, как она медленно стекает вниз на столешницу, и разочарованно стону.

— Святые звёзды, я ужасна в этом, — бросаю мешок на заваленный остров и смахиваю выбившиеся пряди волос со лба, только чтобы размазать по лицу глазурь, о которой не подозревала.

— Ну и вид у тебя, — доносится глубокий голос Атласа.

Я вздрагиваю и бросаю на него злой взгляд, когда он появляется в дверном проёме.

— Давно ты там стоишь? — шиплю я, чувствуя, как мои щёки начинают гореть.

После нашей утренней пробежки он вернулся домой, принял душ, а потом снова куда-то ушёл. Я и не заметила, что он вернулся, и что ещё хуже — всё это время наблюдал за мной, а я даже не знала.

Уголки его губ дёргаются.

— Достаточно долго.

— И ты собираешься дальше стоять там и пялиться, словно голубь?