Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии! - Инна Владимировна Дворцова

Пойти с ним в деревню тоже не было желания, вышла проводить его в сени.

― По двору не ходи, не хочу, чтобы тебя увидели местные. Ко мне они привыкли, ― попросил Лёша.

Я кивнула, вернувшись обратно в дом, даже не выйдя на крыльцо. Ветров ещё немного потоптался в сенях, словно чего ожидая, и решительно вышел.

Из кухни я пошла дальше, захватив с собой рюкзак. Открыв дверь, оказалась в большой комнате с тремя окнами, под которыми во всю длину стен стояли лавки. На выбеленных стенах висели самотканые ковры с растительным узором, вязаные ковры и коврики застилали весь пол, оставляя свободное пространство только под лавками. В «красном» восточном углу висела икона, украшенная вышитым рушником, под ней горящая лампадка. Большой стол располагался на стыке лавок, аккурат под «красным углом. Возле двери стоял комод с вырезанными мотивами листьев и веток. Тяжело вздохнув, я открыла ещё одну дверь и оказались в спальне, которая отличалась только меньшим размером, и вместо стола у стены располагалась деревянная кровать с высоким изголовьем, резным орнаментом, а рядом ― массивный сундук. Бросив рюкзак на сундук, я вернулась на кухню.

Интересно, как это мы спать будем, имея в доме всего одну кровать? Впрочем, это не мои проблемы. Я занимаю кровать, а ветров пусть спит где хочет хоть на печке, хоть на полу.

Успокоившись, я стала разбирать свой котёл, выкладывая на стол пучки трав и прочие ингредиенты для зелья. Надо уже приступать к приготовлению, но я не знала, как в таких стеснённых условиях ещё и зелье варить. Обычно кухня и место, где колдуют, находятся на максимально дальних расстояниях.

― Смотрю, ты уже обжилась, ― вошёл Алексей, впуская в дом немного морозного воздуха. ― Зря котёл разобрала. Лаборатория у нас не здесь.

Он поставил на буфет небольшое ведёрко с яйцами и снял рюкзак, аккуратно устроив его на лавке возле стола.

― Лаборатория? ― Удивилась я. ― Хорошо же вы устроились. Меня волнует только один вопрос.

Я интригующе замолчала, а Ветров вопросительно изогнул бровь. Он был чертовски красив сейчас: зарумянившееся лицо и тающие снежинки в волосах. Вот только взгляд стал жёстким, колючим, словно он каждую минуту ожидал подвоха.

― Какой? ― Спросил он, выкладывая из рюкзака бутылку молока, ещё тёплый хлеб, одуряюще пахнущую кровяную колбасу, большой кусок сыра, копчёное сало с крупными прослойками мяса, крупу. ― В сенях я оставил сетку с яблоками.

― Как ты всё это дотащил? ― Не скрывая восхищения, спросила я.

― Своя ноша не тянет, ― улыбнулся он. С каждым разом он открывался мне с новой стороны. И его скрытые таланты мне нравились. ― Пока есть чем пообедать. Договорился, что нам к вечеру принесут бинош, это национальная гуцульская кукурузная каша, приготовленная на сливках или воде со сметаной и приправленная шкварками, брынзой и грибами.

Я быстро нарезала колбасу, сыр, сало, хлеб. Поставила кружки для молока. Алексей всё, что добыл, унёс в сени.

― У нас там специальный холодильный ящик, ― пояснил он. ― Мы с Тимом придумали его и наложили несколько заклятий: холода, чтобы еда не пропадала и от живности, чтобы не сожрали.

― А вы хозяйственные парни, ― рассмеялась я.

― Будешь тут хозяйственным, ― нахмурился Лёша. ― Мы в этой избе почти все каникулы проводим.

― Почему? ― Удивилась я.

― Потому что отцу Тима не до него, ― пояснил Ветров. ― Младший сын, который за старшего будет отрабатывать ведьмаком. Так себе перспектива.

Мне стало жаль Тимофея. Незавидная участь быть нелюбимым ребёнком в семье. Поэтому они такие разные с сестрой. Она избалованная отцом, а он козёл отпущения.

― А как вы спите? ― Спросила я и покраснела. ― Кровать же одна?

Чтобы скрыть смущение, я занялась созданием бутерброда с колбасой и сыром.

― Зато есть большой сундук и печь, ― рассмеялся Ветров. ― Не бойся, я буду спать на печи.

― Печь уже занята, ― пропищал Всполох, и я кинулась к своему бельчонку. Он прижался к моей груди.

― Хороший у тебя фамильяр, ― похвалил Алексей, а бельчонок с моих рук прыгнул ему на плечи. Потеревшись о щёку Ветрова, всполох перебрался ему на голову.

Лёша замер, так же как и я. Что он будет делать? Ведь Всполох прочитает его мысли, заглянет в воспоминания, распотрошит все секреты.

Глава 60

Я готовилась поймать бельчонка, когда Ветров сбросит его со своей головы.

Лёша поднял руку, и я сгруппировалась. Его большая ладонь накрыла малыша и погладила.

― Мне нечего скрывать от тебя, Яра, ― произнёс он спокойно. ― О моих чувствах ты знаешь, против тебя я ничего не замышляю, наоборот, хочу помочь.

Смутившись, я кивнула.

― Это не моя прихоть, так решил Всполох, ― промямлила я.

― Всполох, часть тебя, Яра, и если ты хочешь узнать мои мысли, значит, сомневаешься во мне. В голосе Ветрова мелькнули нотки сожаления. Но я подсознательно хотела его проверить. Странная метаморфоза из ненавидящего меня мальчишки в любящего мужчину меня настораживала.

― Не сомневаюсь, ― слукавила я, ― вот только столько странного происходит вокруг.

― Ты правильно делаешь, ― он с грустью улыбнулся, ― доверяй, но проверяй.

Мы молча ели, а Всполох прыгал по нам как по веткам.

― Хватит, ― не выдержав остановила его я. ― Дай нам поесть.

Лёша странно посмотрел на меня.

― Кажется, я знаю, почему ты хочешь узнать мои мысли, ― произнёс он. ― Всполох поделился со мной во время игры.

― А разве так можно? ― возмущённо взглянула я на довольного бельчонка. ― Он же мой фамильяр.

― Значит, можно, ― с набитым ртом пробормотал Алексей. ― Дай поесть.

Всполох и со мной, — поделился мыслями Ветрова. Оказалось, что он влюблён в меня со школы, а все гадости делал не он, а ещё один гадкий мальчишка Матвей Шилов, который ко мне подбивал клинья, но я его отшила. Этот Шилов подстраивал всё так, как будто это Ветров преследовал меня. Я тяжело вздохнула.

А ведь Лёша мне сначала нравился, но из-за его поведения я начала его ненавидеть.

― Пойдём, я покажу тебе нашу лабораторию, ― также тяжело вздохнул Алексей. ― Всё это делал не я, клянусь.

― Знаю, Всполоху не солжёшь, ― я поднялась из-за стола и выглянула в окно.