Подонок. Его наказание - Инна Матвеева

Дан издаёт какой-то безумно сексуальный утробный звук, подхватывая меня за попу и легко приподнимая. Не разрывая при этом поцелуя, а только углубляя его, несёт меня в сторону своей постели. Где ещё совсем недавно спал… Цепляюсь ему в плечи и обвиваю бёдра ногами, расслабляясь в его руках и позволяя себя вести. Куда и как захочет. Ведь так хочу и я…

— Знала бы ты, как хочу тебя я, — хрипит Дан, укладывая меня на всё ещё тёплую после него постель. А у меня в груди сжимается от прилива нежности, ведь он так мягко меня опускает, бережно, при этом глядя так горячо, что логичнее было швырнуть. — Жажду. Давно.

Он нависает надо мной, соприкасаясь так, что не уловить всю степень его желания просто невозможно.

— Сумочка… — вспоминаю, пока сознание ещё не окончательно уплыло. Кажется, я уронила её где-то в коридоре во время одного из поцелуев… — Там презервативы.

Дан выразительно приподнимает брови.

— Те самые? — усмехается.

— Не те, которые ты кидал в меня, — говорю еле-еле, потому что теперь он опирается только одной рукой, второй касаясь меня. Очерчивает контуры губ, чуть оттягивает нижнюю, двигается ниже. И всё это, глядя мне в глаза. — Там их… Много было.

Дан качает головой, снова усмехаясь и продолжая смотреть мне в глаза. Его рука при этом опускается мне на грудь, сжимает, потом пальцы очерчивают полушария, приятно гладя…

А затем — резкий рывок рукой, и вот она уже под кофточкой. Теперь его ладонь накрывает грудь кожа к коже, спуская лифчик. Дрожу, издавая прерывистый выдох.

— Когда мы закончим, — совсем уж низким голосом заговаривает Дан. — Я хотел бы послушать историю, откуда они у тебя.

Я на это издаю шумный вздох-стон, потому задравший мне кофточку Дан опускается туда лицом, целуя где-то в районе рёбер. Так чувствительно… И так как интимно — врасплох меня его жест застаёт. Хотя и понимаю, что скоро мы будем заниматься куда более откровенными делами.

— Она не такая интересная… — еле проговариваю, кладя руки ему на плечи.

Голос в конце уже совсем срывается — руки Дана более настойчиво двигаются мне по телу, уже нащупывая застёжку лифчика. А губы в это время засасывают мне кожу уже ближе к груди. С меня срывается чуть ли не хнычущий звук, а потом я чувствую, как его язык слегка щекочет, а зубы — тут же прикусывают. Причём почти касаясь полушарий груди, которая, оказывается, уже обнажена!

Я и не заметила, когда Дан успел почти снять на мне лифчик, расстегнув и подняв его вместе с кофтой. И теперь меня пробирает дрожью от того, что настолько оголённая перед ним. Чуть не задыхаюсь, ощутив его дыхание возле мгновенно отвердевшего соска. А потом чувствую и язык… Горячие губы…

Кажется, я царапаю Дану плечи. А он чуть оттягивает сосок губами, толкает языком, кружит им…

Как же горячо, что аж ёрзать под ним хочется. А он сильнее сжимает другую грудь рукой, явно заводясь не меньше. Плавлюсь в исходящем от него жаре…

— Давно хотел попробовать на вкус, — довольно заявляет мне Дан. — И оставить на тебе свои следы, — снова засасывает, на этот раз ближе к коже груди.

Комната уплывает перед взглядом. Мои вдохи чередуются с тихими стонами, сдерживать которые всё тяжелее. И каждый новый провоцирует Дана напористее двигать мне по телу руками.

Нетерпеливо приподнимает меня, чтобы полностью снять кофту с болтающимся на мне лифчиком… Скорее машинально поддаюсь — и вот мы уже оба сверху полностью обнажены.

— П-презервативы по-прежнему в сумочке, — напоминаю, когда наши взгляды сталкиваются. Неожиданно аж немного неловко становится, и я вспоминаю, в каких обстоятельствах была здесь в последний раз. Но всё равно продолжаю: — Я помню, что ты не любишь с резинками, но… — запинаюсь, кажется, краснея.

По крайней мере, жар на этот раз приливает к лицу, а не ниже, где концентрировался всё это время. Ещё и немного не по себе от того, что припомнила его фразочку, насмешливо брошенную мне в первый день нашего знакомства, когда Дан скорее пугал.

Но, к счастью, он не заостряет на этом внимания.

— Сейчас лучше так, — хрипло говорит, неохотно поднимаясь с кровати и оставляя меня. — А то точно не продержусь, — окидывает меня горячим взглядом по телу, порочно облизнувшись.

А потом тут же подрывается в коридор — за моей сумочкой. А я в это время дрожащими пальцами освобождаю себя от остатков одежды. Хочу, чтобы Дан видел, что я уверена в своих действиях. И чтобы не догадался, что у меня ещё ни с кем не было.

Полностью раздеться всё-таки не успеваю. Берусь за трусики как раз в момент, когда он возвращается ко мне с сумочкой. Замирает… И всё между нами как будто бы тоже. Да и я сама. Как и моё сердце.

А воздух накаляется настолько, что дышать тяжелее.

— Какая же ты… — проговаривает Дан, наконец моргнув и протягивая мне сумочку.

Еле принимаю разом ослабевшей под его жадным взглядом рукой.

Мило, кстати, что Дан сам в сумочку не сунулся. Помнится, когда я была в этой квартире в последний раз, залезал и туда, и даже в телефон.

Но к чёрту прошлое… Судорожно достаю под внимательным взглядом Дана первый попавшийся презерватив. Надеюсь, он из обычных, а не с каким-нибудь сомнительным приколом.

В целом да, судя по изображению, вполне нормальный. Только с усиками небольшими. Типа для дополнительной стимуляции…

Жар снова приливает к лицу, когда взгляд сам собой падает на член Дана, видный даже сквозь штаны. Не думаю, что тут понадобится что-то дополнительное… У меня вообще сомнения, что мы с ним совпадём физически. По крайней мере, вряд ли получится это сделать без того, чтобы он понял, что я девственница.

И, наверное, самое время это всё-таки сказать… Но я не решаюсь, да и не успеваю — Дан резко ко мне подаётся, сразу стаскивая с меня трусики. Довольно нетерпеливо, жадно, почти грубо это делает — так, что резинка больновато проходит по коже, наверняка оставляя на ней след. И Дан это замечает, глядя на неё совсем уж чёрными глазами. Дышит тяжелее…

А потом двигает меня на кровати поближе к изголовью. Меня, уже абсолютно раздетую… Сам ещё в штанах, но явно ведь вопрос времени, когда будет без них. И, судя по всему, вопрос нескольких секунд — меня ведь буквально уносит в вихре его желания. Сама дышу неровно, шумно и сбито, то и дело дрожа. Тело уже как податливый пластилин в его руках, не управляю