Мой пленный генерал - Лия Шах

— Женишься? — опешила я. — У меня будет новая мама?

— Именно, — сглотнул он, нервно следя за выражением моего лица.

Я пару секунд переваривала новость, а потом расцвела широкой улыбкой:

— Это же замечательно! Давно надо было! Папа, ты большой молодец. Хвалю тебя.

— Ну спасибо, — прыснул отец, игриво взъерошив челку у меня на лбу. — Анна хорошая, она тебе очень понравится. Мы познакомились, когда я был в командировке, ну и… как-то все так получилось. В общем, мы влюбились.

— Отец, скажи мне честно, она здорова? — поправив волосы и сложив руки перед собой, строго спросила я. Сейчас сложно было сказать, кто тут взрослый, а кто нашкодил.

— Да, — выпрямившись, с готовностью ответил отец. — Аня немного моложе, и со здоровьем у нее все в порядке.

— У нее есть другие родственники? Появятся ли в нашей семье еще бабушки, дедушки, дяди и тети?

Отец незаметно сжал пальцами подлокотник, и чуть тише ответил:

— Да, но… помимо этого… у тебя появится еще две сестры. У Ани, понимаешь, у нее две дочери… есть… еще.

— Две сестры?! — ахнула я, подпрыгнув в кресле. — Супер! А они старше или младше? Они здоровы? Они с нами будут жить? Когда мы увидимся?

Видя мой неприкрытый энтузиазм, отец наконец смог выдохнуть окончательно и стал обстоятельно отвечать на каждый вопрос:

— Они младше. Одной пять лет, второй три года. Насколько я знаю, девочки здоровы. Если ты не против, я бы хотел, чтобы мы жили все вместе. Я заберу их в наш новый дом сразу, как мы с тобой обустроимся на новом месте.

— Я стану старшей сестрой! — радостно воскликнула я. Но взрослым не подобает так кричать, так что я тут же притихла и широко улыбнулась: — Ни о чем не волнуйся, я присмотрю за своими младшими сестрами. Ура! Наконец-то у меня будет большая семья!

Пока я плавала в счастливых мечтах о полном доме, отец вздохнул и с теплой улыбкой посмотрел на меня. Ему было всего сорок лет, но годы оставили след на его седеющих волосах. Свою жену он потерял через год после рождения ребенка, автокатастрофа унесла ее жизнь. Родителей его давно не стало, одна лишь маленькая дочь на руках. Жизнь не была легкой.

Большая семья всегда была моей мечтой. Слишком грустно было возвращаться в пустой дом, лишь по вечерам наблюдая одинокую сгорбленную невзгодами фигуру отца. В фильмах я видела, что в домах с большим количеством людей очень оживленно. Несколько раз даже пыталась убедить своих воспитательниц и учительниц, что им стоит присмотреться к моему папе, но тот был слишком глубоко в своем горе и не смотрел по сторонам. Неужели теперь все изменится? Раньше я не была рада переезду в новый город, так как это означало потерю школьных друзей. Но если там я получу не просто друзей, а настоящую семью, то это стоит всех потерь. Теперь я с нетерпением жду, когда приземлится этот самолет.

Пребывая в радужных мечтах о шумном веселом доме, я уставилась в иллюминатор. Полоска земли быстро двигалась в сторону, и с небольшим толчком мы начали набирать высоту.

Нащупав в кармане гематогенку, я с довольным лицом развернула обертку и откусила кусочек. Как говорится: если не можешь не есть конфеты — ешь полезные.

— Никогда не пойму, как ты можешь любить эту гадость, — не выдержав, скривился отец.

— Нет. Это для крови полезно. Попробуешь? Вкус неплох.

— Пожалуй, воздержусь, — усмехнулся он, отодвигаясь, насколько позволяло место.

Папа вообще не очень любит полезную и правильную еду. Подозреваю, что по выходным он не с друзьями на рыбалку ходит, а в забегаловки, чтобы поесть тортов и наггетсов. И это с его-то холестерином!

— Тебе нужно больше заботиться о своем здоровье, — произнесла я поучительно. Вот закончу школу, выучусь на врача и буду отчитывать всех, размахивая в воздухе дипломом. Пусть потом попробуют сказать, что я маленькая и ничего не понимаю, хм! — Ты скоро заведешь жену, а потом и детей. Вы же планируете детей?

Отец вздрогнул и посмотрел на меня с некоторой опаской:

— Ты сейчас говоришь, как твоя бабушка. Малыш, не пугай меня, побудь еще немного ребенком, хорошо?

Зубы мне заговаривает, поглядите-ка.

— У тебя в семье три дочери. Если хочешь иметь здорового сына, то должен начать заботиться о своем питании уже сейчас. Вернемся, купим тебе витаминов.

Я еще минут двадцать нагнетала обстановку, пугая отца побочными эффектами нездорового образа жизни, нажимая на то, что он скоро станет главой большой семьи. Ему оставалось только беспомощно слушать, не зная, должен ли он смеяться или плакать.

Но вскоре мирная атмосфера была разрушена. Наш старенький самолет тряхнуло, зашумели люди, а кто-то закричал, что взорвались какие-то двигатели. Мы стали быстро терять высоту, самолет стремительно нырнул в дымку облаков, а отец стал поспешно натягивать мне на лицо какую-то маску. Дышать стало легче, но вместе с тем пришло четкое понимание того, что это конец.

Не будет большой семьи. Не будет выпускного и работы врачом. Я не выйду замуж и детей у меня не будет. Я потеряю все, даже отца.

Облака остались позади, и земля стремительно приближалась. Движение внизу подсказывало, что упадем мы прямо на город, и жертв станет еще больше. Как самый радостный день в моей жизни мог превратиться в такую катастрофу?

Самолет беспощадно болтало, и от тряски отец уже потерял сознание. Цепочка с крестиком выскользнула наружу, и серебряные грани отражали блеск заходящего солнца.

Боже, если ты есть, помоги… Или кто угодно еще… Я бы что угодно взамен отдала.

Вцепившись в кресло, я крепко зажмурилась, и слезы ручьем хлынули по щекам. Видеть, как приближается земля, совсем не хотелось. Обида, страх и отчаяние захлестнули с головой, и я в панике попыталась схватить папу за руку.

Вдруг шум резко прекратился. Дышать стало легче, а падение словно замедлилось. Удивленно распахнув мокрые от слез глаза, я осмотрелась, но ничего понять не смогла. Мы не погибли и не спаслись: в воздухе застыли бутылки с водой, пакеты с чипсами и чьи-то сумки; люди застыли в нелепых позах и, кажется, даже не дышали; за иллюминатором оставались считанные километры до земли, но падение остановилось.

— Чт… Как это… Папа?.. — тихо позвала, задыхаясь от страха. Но папа не реагировал. Он застыл так же, как и весь мир.

Когда начало казаться, что я навсегда останусь в моменте катастрофы, в воздухе разлился мягкий мужской голос:

— Твои молитвы услышаны, дитя.

В проходе вспыхнуло мягкое мерцание, и из потоков света соткалась