Охота на мышку - Юлия Гетта

Эйфория, в которой я плавала ещё минуту назад, стремительно тает. Сменяясь жутким ощущением невыносимой тоски. Неужели он сейчас уедет к своим друзьям и бросит меня одну?

— Ну, если только ты согласишься поехать со мной, — заявляет Сергей.

Грустно усмехаюсь, выбираясь из мужских объятий. Немного отодвигаюсь на диванчике и разворачиваюсь всем корпусом к своему собеседнику.

— Ты ведь знаешь, что я не могу. Твои друзья — мои ученики.

— Да брось, Тань, — морщится он, — ты ведь пока не настоящая учительница? Всего лишь практикантка. До конца четверти всего ничего осталось, скоро ты уйдёшь из нашей школы и вернёшься в свой универ. Так зачем париться по мелочам?

— Ты не понимаешь, Серёжа, это ведь моя репутация. Если поползут нехорошие слухи, дойдёт до ваших учителей, мне не дадут хорошую характеристику, и что я потом делать буду?

— Тань, никто в школе слова кривого не посмеет сказать о нас, я тебе отвечаю. И учителя наши напишут тебе ох*енную характеристику, я об этом позабочусь. Не волнуйся ни о чем, ладно?

Недоверчиво качаю головой. Как у него всё легко!

— Всё равно, Сереж, я так не могу. Ну как на меня твои друзья смотреть будут?

— Да нормально они будут смотреть, че ты загоняешься? — начинает злиться он. — Они кенты мои, мы с детства вместе, как братья, понимаешь? Рано или поздно всё равно ведь всё узнают!

Задумчиво киваю. В его словах есть смысл. В конце концов, какая уже разница?

Я встречаюсь со своим учеником. Сижу с ним в обнимку за столиком в бургерной в самом крупном торговом центре города. А наш город не такой уж большой. В любой момент нас может увидеть кто-то из знакомых. Рано или поздно действительно все всё узнают.

— Ладно… — тяжело вздыхаю я.

— Что — ладно? — вскинув брови, уточняет Сергей. — Едем?

— Если ты обещаешь, что меня потом не будет высмеивать вся школа…

— Любому, кто посмеет пасть свою открыть, я все зубы повыбиваю, — заверяет меня мой парень.

Да уж, звучит убедительно.

Наверное, я потеряла последние остатки разума, но я всё-таки соглашаюсь.

— Ну хорошо, поехали…

45. Татьяна Петровна, вы с ума сошли?

Приезжаем в ночной клуб. Я никогда раньше не бывала в таких местах. Здесь темно, разноцветные блики и яркие всполохи света по стенам, очень громкая музыка. Столики с мягкими диванами стоят по кругу в два уровня, а в центре зала круглый бар и танцпол.

Народу так много, что кажется, будто здесь собрался весь город. Ну то есть как минимум его «молодая» часть.

Некоторые девушки одеты очень вульгарно. В коротких платьях и на высоченных каблуках. Но есть и похожие на меня — в джинсах и простых кофточках или футболках.

Пока мы ехали сюда в такси, алкоголь немного выветрился из моей головы, и теперь идея устроить отдых вместе с Сережиными друзьями кажется мне безумием. Но назад пути нет. Развернуться и сбежать, сказав, что передумала, я не могу. Сергей выглядит таким довольным. Улыбается, обняв меня за талию, ведёт сквозь танцующую толпу. Подводит меня к одному из столиков, за которым я вижу много знакомых лиц. Тут вся его компания. Стоянов, Ефимов, Каримов, Власов. И даже Маргарита. На коленях у Ефимова. А между Власовым и Стояновым восседают ещё две девушки, которых, к счастью, я не знаю.

Все их взгляды тут же приковываются к нам. Серёжа по-прежнему обнимает меня за талию и собственнически прижимает к своему боку. Ребята, мягко говоря, удивлены увиденным.

— Ого, Татьяна Петровна! — первой выкрикивает Марго, округлив до предела глаза.

— Вот это да, какие люди! — изумлённо выдаёт Власов.

— Ничего себе, никогда бы не подумал, — обалдело усмехается Саша Каримов. — Ну, Сыч, ты даёшь…

Выдавливаю из себя улыбку. Отчаянно пытаюсь делать вид, что ничуть не смущена происходящим. Но в груди бьётся самая настоящая паника. Начинаю остро жалеть, что согласилась на эту авантюру.

— Это моя любимая девушка, — громко произносит Сергей.

И столько в его голосе тепла, любви и самой настоящей гордости, что мне вмиг становится стыдно за свою трусость.

— Серьёзно? — хихикает Марго. — Татьяна Петровна, вы с ума сошли? Зачем вы с ним связались?

Со скромной улыбкой на губах пожимаю плечами.

— Ладно, чего стоите, садитесь давайте! — предлагает Стоянов. — У нас тут текила! И лимоны! И соль! Ну-ка, девочки, двигайтесь…

Народ на диванчике послушно теснится, освобождая нам с Серёжей место. Но его слишком мало, и Сычёв, недолго думая, усаживает меня к себе на колени.

Краснею от повышенного внимания к нашей парочке, но стараюсь не подавать вида, пряча неловкость за дружелюбной улыбкой.

Перед нами опускают две круглых стопки с узкими донышками и широкими горлышками. Наливают слегка тягучую прозрачную жидкость из массивной квадратной бутылки.

— Пила хоть раз текилу? — спрашивает любимый.

Отрицательно кручу головой, избегая без лишней необходимости общаться словами. Постоянно пытаться перекричать громкую музыку ужасно тяжело.

— Я научу тебя, как делать это правильно, — обещает Серёжа. — Смотри, берёшь соль…

Он поднимает мою руку и, глядя в глаза, внезапно проводит языком по тыльной стороне ладони в том месте, где соединяются косточки большого и указательного пальцев. Оставляя там влажный след. Это выходит слишком пошло. Меня словно током пробивает, по спине бегут мурашки. Испуганно перевожу взгляд на соседей по столу, но никому до нас уже нет дела. Все, в общем, заняты примерно тем же самым, только облизывают не чужие, а свои собственные руки.

— А теперь солим, — говорит на ухо Сергей и посыпает облизанное место тонким слоем белого песка из солонки.

— Зачем это? — удивлённо хлопаю глазами я.

— Смотри и делай как я, — ухмыляется Сергей, проворачивая тот же фокус с облизыванием и посыпанием солью, только уже со своей рукой.

После мы все дружно чокаемся.

— За прекрасное пополнение в нашей компании! — задорно выкрикивает тост Власов, подмигнув мне и снова заставив покраснеть.

Все слизывают соль со своих рук и пьют. Мою же ладонь снова обжигает язык Сергея. После чего любимый быстро опрокидывает в себя рюмку с текилой и кладёт на свой язык ломтик лимона. С наслаждением прикрывает глаза.

— Давай, теперь ты, — хитро улыбаясь, подставляет к моему лицу свою ладонь, щедро посыпанную солью.

Это кажется мне чем-то очень порочным. Ужасно неловко перед своими учениками. Но отказаться я уже не могу. Ведь сегодня я присутствую здесь не как учитель. А как просто девушка, ничем не отличающаяся от них. После того, как подобное проделали абсолютно все за нашим столом, как-то неловко выделяться. И потом, вопреки