Охота на мышку - Юлия Гетта

Хлопаю ресницами, прогоняя застилающие глаза слёзы. Жадно глотаю воздух, которого была лишена секунду назад, шокированная тем, что случилось.

Но любимый, не дав опомниться, поднимает меня за подбородок и впивается в губы. Целует глубоко и страстно, так, словно теперь мой рот самая вкусная в мире конфета. Которую он давно мечтал сожрать.

Его рука забирается ко мне в трусики, и я чувствую, как губы любимого растягиваются в довольной ухмылке. Теперь и он знает, что у меня там просто потоп.

Раздвигает половые губы, ласкает клитор, разгоняя по телу волны мучительного удовольствия. Я не могу контролировать свое тело, оно выгибается навстречу этим ласкам, извивается, а с губ один за другим срываются громкие стоны.

— Мышь, когда ты кончаешь, это даже кайфовее, чем когда я сам… — доносится сквозь звон в ушах хриплый голос.

И я льну к его источнику, прижимаясь всем телом, заключая в тесные объятия, насколько только хватает сил.

— Серёжа, я так тебя люблю! — шепчу на вдохе, чтобы в следующее мгновение впиться губами в шею любимого и прикусить на ней горько-соленую кожу от переизбытка чувств.

— Ш-ш-ш, — шипит Сергей, а потом смотрит мне в глаза и довольно улыбается.

Но ещё через секунду его улыбка пропадает.

— Я тоже люблю тебя, сладкая. Убью за тебя. Сдохну за тебя. Всё, что захочешь, сделаю.

Это всё, что я мечтала услышать. Настоящая любовь. Такая, как и должна быть. Одна на века. Больше жизни. Больше вселенной. И нет в мире ничего важнее этого. И ничего равного ей по силе.

Расслабляю мышцы и падаю на подушку, закрыв глаза. На губах блуждает улыбка.

Да, любимый. Я тоже убью и тоже сдохну за тебя. Всё, что захочешь, сделаю.

48. У нас катастрофа!

Кажется, так крепко я ещё ни разу в своей жизни не спала. Слышала, как трезвонит будильник, но, едва разлепив глаза, нашла и вырубила его. И тут же забралась обратно под одеяло в тёплые объятия Серёжи. С наслаждением расслабилась, мгновенно снова провалившись в сон.

Разбудил настойчивый стук в дверь.

Кое-как заставляю себя вынырнуть из сладкой дрёмы обратно в реальность, и тут же сердце ухает вниз.

— Дочь, ты спишь? Можно войти? — вперемешку со стуком доносится из прихожей грозный отцовский голос.

Испуганно смотрю на дверь, перевожу взгляд на спящего рядом со мной Серёжу. В ушах начинает шуметь от страха.

— Нет! — выкрикиваю я хрипло. — Я не одета, пап! Подожди, пожалуйста, на кухне, сейчас я подойду!

— Ну хорошо, — раздражённо отзывается из-за двери отец.

Его шаги удаляются, а я в панике закусываю губу.

Черт, черт, черт!

И что теперь делать?

Как же я могла забыть, что папа сегодня утром возвращается!

Вспоминаю события вчерашнего вечера, неизбежно краснея. Да я вообще обо всем на свете, похоже, забыла…

Сердце снова на секунду сковывает острым спазмом. Практика! Мне же сегодня в школу с утра надо было ехать, а я будильник вырубила…

Господи, сколько уже времени⁈

Отыскав телефон, судорожно включаю экран и жалобно скулю от безысходности. Через пятнадцать минут начнется мой урок. И я ни при каком раскладе на него уже не успеваю!

Это косяк, Татьяна Петровна. Это конкретный такой косяк!

Вылезаю из-под одеяла, до ужаса злясь на себя, подбегаю к окну и присаживаюсь на корточки, забиваясь в самый дальний угол своей комнаты. Набираю классного руководителя моих подопечных.

— Алло, Людмила Ивановна? Это Татьяна Мышкина, ваша практикантка. У меня тут форс-мажор случился… — произношу я, стараясь говорить как можно тише, чтобы отец не услышал. И судорожно соображая, что бы такого соврать, чтобы наверняка оправдаться за прогул.

— Здравствуй, Таня. Что такое? — ровным голосом интересуется учительница.

— Дома трубу прорвало! — выдаю я первое, что приходит в голову. — Соседи позвонили, что мы их топим, мне пришлось срочно вернуться! Я не успеваю на урок, к сожалению…

— Ну ничего страшного, всякое бывает. Проведу урок сама, я все равно в школе, — мягко отвечает Людмила Ивановна.

— Ох, спасибо вам огромное!

— Да не за что, Танечка.

Отключаюсь и с облегчением выдыхаю. Одну проблему уладила. Теперь самое сложное…

Быстренько натянув на себя футболку и шорты, подхожу к кровати, где всё ещё сладко спит Серёжа.

Любуюсь им некоторое время.

Мой красивый мальчик. С разбитой рукой, свежим порезом на щеке. Я вчера даже ранку ему не обработала… И теперь кожа на скуле воспалилась.

Любимый лишь наполовину укрыт одеялом, и я засматриваюсь на его спину, не в силах отвести взгляд. На рельеф мышц под кожей. Провожу пальчиками по коротким волосам на затылке. Вечность бы смотрела, как он спит.

Но там папа… И сейчас начнётся такое…

— Сереж, проснись, — глажу я любимого по щеке. — Проснись, пожалуйста, мой хороший.

Он нехотя размыкает глаза. Смотрит на меня секунду сонно. Потом хватает и утягивает к себе под одеяло, заключая в горячие объятия. Я невольно взвизгиваю и тут же прикусываю свой язык.

— Сереж, Сереж, — быстро и тихо шепчу, — у нас катастрофа! Там папа приехал! Он меня убьёт… И тебя тоже, скорее всего.

— Блин, — отпускает меня любимый. — Хреново.

— Одевайся, ладно? — умоляюще смотрю на него я. — Я пойду поговорю с ним. Он наверняка увидел в прихожей твои вещи, поэтому потихоньку сбежать вряд ли получится.

— Тань, а какой смысл сбегать? — хмурится Серёжа, глядя на меня сонными глазами. — Рано или поздно он всё равно узнает о нас. Или ты собираешься всю жизнь скрывать?

— Ты прав, — киваю я. — Просто он может очень бурно отреагировать, понимаешь? Мне заранее очень стыдно перед тобой за его поведение, если честно…

— Да брось, Мышка. — Серёжа обнимает меня и целует в висок. — Мы не в ответе за поступки наших родителей.

— Но ты всё равно побудь пока здесь, пожалуйста? Ладно? Только оденься, хорошо?

— Хорошо, — безрадостно соглашается любимый.

Целую его в губы и сбегаю. Бросив короткий взгляд на себя в зеркало, ужасаюсь. Боже. Волосы растрёпанные, макияж поплыл. И глаза краснющие от того, что спала в линзах.

Да уж, ну и отожгли вы вчера, Татьяна Петровна…

Плотно прикрываю за собой дверь в свою спальню и, юркнув в ванную, быстро умываюсь, на скорую руку привожу в порядок волосы.

Иду на кухню под оглушительные удары сердца.

Страшно до ужаса. Давно я так реакции отца не боялась. Чувствую себя нашкодившим ребёнком.

Но я ведь взрослая. Имею право на личную жизнь. И ничего плохого я не делала.

Ну, кроме того, что напилась вчера и прогуляла