Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон

Он бросил на стол знакомую кучу чёрной кожи и ткани.

— Я об этом позабочусь.

Она повернулась у него на коленях, в ужасе уставившись на ошейник с кляпом-шаром.

— Нет, — запинаясь, выдавила она, сопротивляясь и пытаясь вырваться. — Ни за что. Я это не надену.

— Нет, наденешь. И посмотри…

Он взял серебряный медальон с именем, свисающий с цепочки, между большим и указательным пальцами и повернул его так, чтобы гравировка сверкнула в свете. На нём было написано: КИРА.

— Я добавил это после того, как мы встретились, — сказал он. — Тебе нравится?

— А ты как думаешь? — резко ответила она.

Он проигнорировал её сарказм.

— Он двусторонний, чтобы никто не ошибся в том, кто ты.

Она почувствовала, как холодный страх сжимает её изнутри, когда Натаниэль перевернул медальон.

— Прочитай это вслух для меня, зверёк.

Киру трясло от ярости, её челюсть была напряжена, когда она вслух прочитала слово, написанное заглавными буквами: ШЛЮХА.

ТРИ РАЗА.

Кира кончила на него три раза за один час, дважды с кляпом во рту.

Это было не так уж много, но он предпочитал качество количеству, и отчаянный, измученный, эйфорический взгляд в её глазах, когда она доводила себя до оргазма, используя его тело, делал всё это оправданным.

Слышать её приглушённые стоны, когда она пыталась дышать через кляп, было божественно. Она могла ненавидеть его сколько угодно, но никто не заставлял её оседлать его до изнеможения и довести себя до оргазма. И если бы она не была такой громкой в первый раз, ему не пришлось бы использовать кляп.

Но это было даже к лучшему. Ему нравилось держать её в узде.

Кира на грани оргазма была зрелищем, которое стоило увидеть. Это был первый раз, когда он видел, как она так теряет контроль, полностью отдаваясь не ему, а самому мгновению. Это было временно и мимолётно, как падающая звезда, и именно эта мимолётная красота придавала происходящему особую значимость. Он наблюдал это: великолепное столкновение противоречивых эмоций на её лице, как её глаза на мгновение вспыхнули победой, прежде чем тьма утянула её вниз и поглотила. Ему нравилось, как она цеплялась за него, когда кончала.

И её стоны, чёрт возьми.

К концу часа он был на пределе. Несколько раз он почти кончил от того, как она двигалась. Каким-то образом ему удалось сдержаться, цепляясь за последние остатки самообладания, пока она тёрлась своей мокрой пиздой о него.

Как и следовало ожидать, перед его брюк блестел от влаги, и он специально показал это Кире.

Когда час закончился, он снял с неё кляп и ошейник и приказал встать на колени на её «месте». Пробка всё ещё оставалась внутри неё, а кожа на лице и шее покрылась розовыми вмятинами там, где впивались кляп и ошейник.

Натаниэль стоял перед ней, его пах находился на уровне её лица. Он видел, что она устала, и понимал, что ей нужно немного времени побыть одной и прийти в себя.

Скоро.

— Мой бедный питомец, ты уже выдохлась? — он погладил её по щеке. — Хочешь отдохнуть?

— Да, сэр.

За то короткое время, что они провели вместе, она усвоила, что «да, сэр» — самый безопасный ответ.

— Можешь теперь вынуть пробку? — с надеждой спросила она.

— Боюсь, тебе придётся потерпеть ещё немного, питомец.

Он расстегнул брюки, отмечая, как её лицо потухло, когда он вытащил свой член.

— Теперь моя очередь. Смотри на меня.

Наконец, после долгого ожидания, он обхватил свой член рукой, проводя по налитой кровью длине.

Блядь. Ему это было необходимо. Этого было мало, но хотя бы это даст ему разрядку. С киской Киры, остающейся под запретом, у него было немного вариантов. Было соблазнительно взять её девственную задницу вот так, без подготовки, но это было бы жестоко. Ей нужно было больше времени с пробкой, и его задачей было постепенно подготовить её к тому, чтобы она могла принять его. Он был не только гораздо больше самой пробки, но и неподвижная игрушка сильно отличалась от того жёсткого долбления, которое он для неё задумал. Пробка была самым мягким способом познакомить её с анальным сексом, но даже так ей будет нелегко, когда придёт время.

Что касается её рта…

Натаниэль не знал, почему сдерживается и не приказывает ей отсосать, только то, что она выглядела измождённой, и он не хотел давить на неё прямо сейчас. И он не хотел просить. У него было настроение для другого.

В комнате стояла тишина. Даже камин прогорел до углей. Единственным звуком было то, как он дрочил. Он был чертовски близко к разрядке, а Кира смотрела на него снизу вверх, её карие глаза будто проникали в его душу, и это одновременно возбуждало его и сбивало с настроя.

Это было слишком.

— Держи глаза опущенными, — приказал он, и она подчинилась. Так лучше.

Может, стоило завязать ей глаза.

Он сжал свой член в кулаке, представляя, как у неё должно болеть после того, как он разрабатывал её задницу пробкой.

— Тебе нравится носить пробку ради меня, питомец?

Кира держала глаза опущенными.

— Нет, сэр.

Это был неправильный ответ, и они оба это знали. И всё же слышать его возбуждало его.

Интересно.

— Я кончу тебе прямо на лицо, Кира. Тебе бы это понравилось?

— Нет, сэр.

Его член пульсировал от её неповиновения, и его движения стали быстрее, головка была направлена прямо ей в лицо.

— Скажи мне, чего ещё ты не хочешь, шлюха.

Она подняла взгляд.

— Могу я показать вам, сэр?

Её вопрос застал его врасплох, и он кивнул.

— Можешь.

Его движения замедлились, когда Кира пододвинулась ближе, опуская голову под его член. Её руки легли на его бёдра, удерживая равновесие, пока её тёплый, влажный язык коснулся его яиц.

Ебать.

Она жадно облизывала их, вылизывая так, будто ей было мало. Он не мог в это поверить.

Откуда взялась эта Кира?

Он едва не задохнулся, когда она взяла его яйца в рот, каким-то образом умудрившись вместить оба сразу.

— Жадный питомец, — пробормотал он, поглаживая её по голове.

Кира попыталась взять его член в рот, но он не позволил, крепко сжав её волосы. Он ценил её инициативу, и тот факт, что она делала это по собственной воле, заводил его ещё сильнее. Но даже сквозь сводящее с ума желание он понимал, что она пытается отнять у него контроль.

И этого он допустить не мог.

Не с учётом той