Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон

Страсть вспыхнула в самом её центре, огненная и неумолимая. Что-то в этой пробке захватило её разум, и дикое желание прожигало её насквозь, заставляя хотеть большего. Внезапно весь мир растаял, и в нём не осталось ничего, кроме неё, Натаниэля и стальной пробки.

Она вошла в эту комнату как Кира, волчица, одержимая местью, но теперь стала беспомощной, пока Натаниэль превращал её во что-то иное. И всё же она не чувствовала себя хуже. Напротив, казалось, что он открыл в ней часть, о существовании которой она не знала, позволив ей испытать состояние блаженства, когда она полностью подчинилась ему.

С того самого момента, как пробка вошла полностью, её разум превратился в дрожащую кашу. Ничего не существовало за пределами этой комнаты. Вся её вселенная теперь вращалась вокруг одного: Натаниэль засунул большую секс-игрушку в её зад, и её клитор пульсировал так сильно, что она снова и снова тихо поскуливала, как собака.

— Молодец, питомец, — сказал Натаниэль, и его голос был наполнен такой нежностью и гордостью, что она буквально таяла. — Такая хорошая девочка.

Он погладил её зад, и она вскрикнула, когда он надавил на пробку. Это было короткое напоминание о боли, которую она испытала раньше. Он надавил снова, и она тихо застонала. Эта тугость, это давление… оно было таким сильным, словно он сам находился внутри неё. По крайней мере, именно так она это представляла.

Натаниэль надавил на пробку в третий раз, а другой рукой накрыл её киску, дразня мягкими поглаживаниями.

Она застонала, её голова упала вперёд на стол с глухим стуком, когда удовольствие прокатилось по её влажным складкам там, где его рука касалась её. Она жаждала его прикосновения и чувствовала, что разрядка уже близко.

Какого чёрта он со мной сделал?

Внезапно рука Натаниэля исчезла, и он обошёл стол.

Она наблюдала с недоверием, как он начал доставать бумаги и перья из ящиков, раскладывая их по местам и тихо напевая себе под нос.

Тем временем она всё ещё лежала поперёк стола, её зад был поднят вверх, грудь распластана по столешнице и поднималась и опускалась в тяжёлом дыхании.

— Это всё?

— Мм? — Натаниэль опустился в кресло напротив неё, глядя на неё пустым взглядом.

Она на мгновение закрыла глаза, когда мучительные толчки пульсировали внутри неё. Она была так близко.

Блядь.

Её голос стал напряжённым, когда она спросила:

— Что теперь?

— Ты остаёшься там, пока я не прикажу иначе.

Кира стиснула зубы. Желание разливалось внутри, словно кислота, прожигая её изнутри, и это заставляло её хотеть закричать от раздражения.

— Ты… просто оставишь меня так?

— Пока что да.

— А потом что?

Натаниэль наклонил голову.

— Задай вопрос, питомец.

Он хотел, чтобы она умоляла?

Да пошёл ты.

— Нет.

Не вставая, Натаниэль наклонился вперёд и схватил её за подбородок.

— Спрашивай.

— Я… я думала, что ты собираешься… заняться со мной сексом, — неловко закончила она.

Его губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— О, мой дорогой питомец. Думаю, ты неправильно поняла наше соглашение. Я никогда не соглашался заниматься с тобой сексом. К тому же я уже заявил на тебя права. Мне не нужно трахать тебя, чтобы сделать тебя своей.

Натаниэль облизнул большой палец, перелистывая страницы романа. Эпическое приключение было куда менее интересным, чем волчица перед ним, но давало ему хоть какое-то занятие, пока он ждал.

Кире нужно было научиться терпению или, если не получится, послушанию.

Она всё ещё была наклонена над его столом, и ему нравилось видеть её такой. Требовалось усилие, чтобы сосредоточиться на книге, особенно с тем восхитительным выражением, с каким Кира сверлила его взглядом. Она излучала ненависть и похоть, и он умирал от желания обойти стол и ощутить её мокрую пизду.

Краем глаза он заметил, как она едва заметно двигается. Она украдкой тёрла бёдра друг о друга, пытаясь облегчить ноющую киску. Она думала, что он не замечает, но он замечал.

Бедный зверёк.

— Держи ноги раздвинутыми, — приказал он.

Он не собирался продлевать её страдания слишком долго. Он позаботится о её потребностях… в конце концов.

Сейчас он наслаждался её неохотным подчинением, её злым неповиновением, сталкивающимся с унизительной позой, в которую он её поставил. Казалось, будто её тело создано, чтобы дразнить его, и он ещё никогда не хотел выебать кого-либо так сильно. Ему нужно было почувствовать её, попробовать её на вкус, услышать, как она стонет.

Так же, как она застонала, когда он вставил пробку.

Когда она вошла до конца, она отреагировала мгновенно, словно в неё ударила молния. Напряжение в её теле ослабло, плечи опустились, взгляд затуманился, и она стала покорной. Ему нравилось удивление на её лице, когда первоначальная боль прошла, и на самый краткий, едва уловимый миг она была полностью его во всех смыслах.

С пробкой внутри она была пиздец какой возбуждённой.

Так же, как и он. Ему нравилось видеть её возбуждённой, нравилось наблюдать, как она томится по тому, что он мог ей дать.

Но не по мне она тоскует. Не меня она хочет.

Это было важное различие. Он проигнорировал укол сожаления в груди при этой мысли. Марк не заслуживал её, но и он тоже. Это не остановит его от того, чтобы брать её снова и снова. Она была его, по крайней мере на какое-то время, и он собирался использовать это по полной. Его сердце сжалось при мысли, что в конце концов ему придётся отпустить её.

Тихий жалобный звук сорвался с губ Киры, когда она едва заметно сменила положение, и его взгляд мгновенно метнулся к ней. Его внимание постоянно ускользало от книги, и неудивительно. Она краснела так красиво, что это было видно даже на её бронзовой коже. Её щёки пылали тёмным розовым оттенком, и она тяжело дышала, как хорошая маленькая шлюха, пока ждала следующего приказа.

Волки всегда были лучшими питомцами.

Используя её синие трусики как закладку, Натаниэль захлопнул книгу и отложил её в сторону.

Он видел, что Кире становится всё более неудобно, но ему хотелось ещё немного насладиться видом того, как она распластана на его столе, с широко расставленными ногами и задранной юбкой.

Кира первой нарушила тишину. Не прошло и пяти минут, но она уже не могла сдержаться.

— Если ты не собираешься заниматься со мной сексом, — проворчала она, — тогда зачем ты заставляешь меня носить пробку?

— Чтобы напомнить тебе, кому ты принадлежишь. И, как я уже