Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон

Кира нахмурилась и вышла, с силой захлопнув за собой дверь.

Он остался один. В спальне было тихо, лишь мягко шептал огонь в камине. Натаниэль присел у очага и подбросил два полена. Камин был магическим и не давал дыма, но всё равно будто жаждал дров.

Пламя взметнулось вверх, жадно пожирая древесину, закружилось и затанцевало, напоминая ему о дикости волос Киры. Сегодня они были собраны, но даже в этом виде в них чувствовалась та же непокорность. И, как он успел заметить, собранные волосы подчёркивали тонкую линию её шеи.

Он стряхнул пыль с рук, смахнул с очага клочки коры и устроился в кресле.

Часы тянулись медленно, пока он ждал её возвращения. Он знал, что она вернётся. Её гордость была временной. Её амбиции не были.

Он подавил зевок. Ювелирная шкатулка стояла на столе с открытой крышкой, пробка лежала внутри на блестящем атласе. Сталь холодно поблёскивала, а розовый камень ловил отблески огня и разбрасывал по комнате алые отблески.

Он убрал кольцо. Рубиновое кольцо имело особое значение. Оно принадлежало королеве Лиддии, королеве вампиров, женщине, которую его отец убил в своей жажде власти. Подарить его Глории было правильно. В конце концов, она должна была стать его женой и будущей королевой.

Более того, матерью Глории была сама Лиддия, а её отцом был король вампиров Дмитрий, оба уже мертвы. Об этом знали многие, но никто не осмеливался говорить вслух.

Это означало, что Глория была настоящей наследницей трона.

А он, наследный принц Натаниэль, был всего лишь узурпатором.

Неудивительно, что Глория его ненавидела. Много лет назад, когда отец передал ему это кольцо, Натаниэль был уверен, что возвращение кольца её матери заставит Глорию принять его предложение.

Но всё вышло наоборот.

Оно не приблизило её к нему, а вызвало у неё ярость и окончательно разрушило всё, что между ними ещё оставалось.

— Твой отец убил мою мать и сорвал это кольцо с её пальца. Как ты смеешь преподносить его мне сейчас? Это не разменная монета. Оно моё.

Это был один из немногих случаев, когда он видел, как Глория теряет самообладание. Она была так выбита из равновесия, что отказалась от кольца вовсе, хотя он где-то глубоко внутри знал, что она его хотела.

Пока что он оставит кольцо у себя. Его вполне устраивало, что Кира какое-то время держала его у себя. Но когда она вернула его, это кольнуло сильнее, чем он ожидал.

Утро наконец наступило, а Кира так и не вернулась.

Натаниэль нахмурился. Я был уверен, что она вернётся.

Он ошибся, и такое случалось с ним редко. Разочарование от её отсутствия оказалось неожиданно болезненным. Он бросил взгляд на камин. Огонь почти угас, в комнате стало холодно. Он вздохнул и закрыл крышку ювелирной шкатулки, в которой лежала пробка. В такие моменты ему хотелось, чтобы рядом был кто-то, с кем можно было бы свернуться у огня. Не просто кто-то. Он закрыл глаза и позволил себе представить мягкое тепло волчицы, прижавшейся к нему.

Тихий звук у двери заставил его вскинуть голову, и взгляд метнулся туда за мгновение до того, как она распахнулась с грохотом.

Сердце у него резко дёрнулось. Кира вернулась.

Он смотрел на неё с лёгким изумлением, пока она стояла в дверном проёме, прожигая его взглядом. Её тёмно-каштановые волосы спадали на плечи, будто сами были в ярости.

Как бы ему ни нравилась её вечерняя одежда, теперь она переоделась в школьную форму, и это почему-то цепляло его ещё сильнее. Особенно с учётом того, что было субботнее утро. В этом было что-то странно притягательное, знать, что она переоделась именно ради него, и он невольно отмечал каждую деталь.

Тёмно-синий пиджак сидел на ней идеально, подчёркивая фигуру, белая блузка была безукоризненно гладкой, бант у шеи выглядел почти невинно, короткая юбка была слишком откровенной, чтобы быть случайной.

А носки… он едва слышно выдохнул.

Возбуждение вспыхнуло мгновенно, с нуля до предела, стоило ему их увидеть, и он сдержался, чтобы не поправить себя, чувствуя, как ткань брюк натягивается. Длинные красные носки обтягивали её стройные икры и подчёркивали округлость бёдер. И его особенно цепляло одно. Она надела их из-за него.

Потому что она была его.

Его губы чуть изогнулись. Красный шёл ей больше, чем она сама это понимала.

Кира вылетела из комнаты Натаниэля, но вовсе не из-за пробки. Да, его больная просьба вызывала отвращение, но именно она не занимала её мысли, когда она метнулась вверх по лестнице, оставляя позади общежитие вампиров.

Её мысли уцепились за одну крошечную деталь их разговора: за ту резкость, с которой он отреагировал, когда заговорил о своём отце. Будто пытался оттолкнуть её от какой-то правды, бросая в неё колючие слова. На краткое мгновение по его лицу скользнуло презрение. И каким-то образом она поняла, что направлено оно было не на неё, а на его отца.

Была и ещё одна причина, по которой она ушла. Запах в комнате Натаниэля оказался совсем не таким, как она ожидала. Он всё ещё был тёмным, мужественным, мускусным и пах хорошо… именно в этом и заключалась проблема. Вместо того чтобы испытать отвращение, как следовало бы, ей захотелось подойти ближе, вдохнуть глубже.

Что-то в его комнате казалось правильным.

Это так не вязалось с запахом смерти в его кабинете, что она больше не могла совместить в своём сознании вампира, уничтожившего её родных, с тем, кто стоял перед ней. На самом деле она вообще перестала его понимать. Порой он был властным и извращённым, а в другие моменты в нём проскальзывало что-то от джентльмена. И она не могла забыть ту мягкость, с которой он коснулся её разума, когда питался ею. Это резко контрастировало с тем, как жестоко он укусил её.

У неё кружилась голова. Она ненавидела его, но какая-то предательская часть внутри чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Её пугало, что ей хотелось вернуться в его спальню сильнее, чем найти хоть что-то, что можно было бы использовать против него.

Воспоминание о том, как он гладил её волосы, мягко всплыло в её сознании. Она хотела, чтобы он снова ласкал её так же нежно, но вместе с этим ей хотелось, чтобы он схватил её за волосы, прижал к поверхности и…

Она резко оборвала себя, гася возникший перед глазами образ: он стоит позади неё обнажённый, его полотенце падает на пол…

Нет. Она не