Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон

— Даже перед твоим отцом?

Зрачки Натаниэля расширились, и она сразу поняла, что попала в больное место.

— Да, питомец. Возможно, если будешь послушной, я выведу тебя перед Его Величеством как наглядный пример того, как приручают волков.

Его слова кололи, как шипы, но она прикусила язык.

Она вдруг осознала, что её голова едва заметно покачивается, пока он массирует ей кожу головы. Прикосновение было чертовски приятным, волнами расходилось по телу, согревая, и у неё возникло странное, почти унизительное желание просто уронить голову ему на колени.

— Очень хорошо, — сказал Натаниэль, убирая руку и поднимаясь на ноги.

Она поспешно отпрянула, усаживаясь на пятки, и это ощущение между ними резко оборвалось.

— Я принимаю твоё предложение, питомец.

— Правда?

— Да. — Он подошёл к столу, выдвинул ящик и оглянулся на неё. — При одном условии.

Она скрестила руки на груди.

— И каком же?

— Ты покажешь, что готова подчиняться мне… прямо сейчас.

Её дыхание стало поверхностным — то ли от предвкушения, то ли от страха, она и сама не понимала.

— Подойди сюда. — Натаниэль поманил её пальцем.

Колени у Киры подкашивались, но она заставила себя идти, пока не остановилась рядом с ним у большого письменного стола из красного дерева.

Натаниэль сунул руку в ящик и достал ювелирный футляр, выстланный чёрным бархатом.

— Это для тебя. Открой. — Он опёрся о стол, наблюдая за ней.

Она открыла футляр и ахнула. Внутри лежал огромный розовый камень в форме сердца, сверкающий и холодный, заключённый в стальную оправу. Сам предмет был гладким, тяжёлым и сужающимся.

— Надеюсь, тебе понравится, — мягко сказал Натаниэль. — Я заказал это специально для тебя. Раз ты принадлежишь мне, логично, что ты будешь носить что-то подобное.

Кира не могла вымолвить ни слова. Она осторожно подняла предмет. Он был тяжёлым и не похож ни на одно украшение. Ни ожерелье, ни браслет, ни брошь, ни серьга. И точно не что-то для волос.

— Эм… это вообще что?

Натаниэль провёл пальцем вдоль её спины, опускаясь ниже, пока не сжал её за ягодицу.

Она ахнула, вздрогнув, когда его тёплое дыхание коснулось её уха.

— Это анальная пробка.

— Это что?

— Ты меня услышала.

Она застыла, когда до неё дошло, что именно он сказал, и выронила футляр. Стальной предмет с грохотом покатился по полу.

— Какого хуя? — выкрикнула она, резко оборачиваясь.

Он даже не шелохнулся и выглядел до отвратительного спокойным.

— Нужно подробнее объяснить?

Кира зажмурилась. Сьюзи что-то говорила про «секс-игрушки», но тогда это звучало настолько дико, что она почти вытеснила тот разговор из памяти.

Теперь её накрыло ощущение, будто её обманули. Красивый футляр сбил её с толку. Не то чтобы она хотела подарков, но сам жест показался почти… нормальным. На секунду ей даже показалось, что она увидела в нём что-то другое.

И вот что оказалось внутри.

Он заказал это для неё.

Натаниэль подошёл ближе, почти вплотную, и схватил её за подбородок.

— Чтобы не было путаницы: это для твоей задницы. Послушные маленькие шлюхи такое носят.

Кира зарычала и отбила его руку.

— Забудь. Я не из этих.

— Может, и нет, — спокойно согласился он, проводя пальцами по её щеке, — но могла бы стать.

Она отступила, выходя из зоны его досягаемости.

— Меня от тебя тошнит.

— А ты меня возбуждаешь. И я прекрасно вижу, как ты на меня реагируешь.

— Нет, не видишь.

Натаниэль усмехнулся, будто прекрасно понимал, что она врёт.

— С пробкой ты бы реагировала ещё сильнее.

— Нет. — Её голос был жёстким, но в нём скользнула просьба. — Только не это.

— Почему?

Она развела руками.

— Это унизительно.

— Это возбуждает. И тебе это понравится.

— Тогда сам её носи.

Натаниэль резко рассмеялся.

— Попробуй. Обещаю, тебе понравится то, что я с тобой буду делать, пока она в тебе.

Её желудок перевернулся, голос дрогнул.

— Нет. Я этого не хочу.

Натаниэль медленно кивнул.

— Хорошо. Это не обязательно.

Её плечи расслабились.

— Спасибо.

— Но тогда сделки не будет.

— Что?

— Это моё условие. Я хочу, чтобы ты носила её до конца сегодняшнего вечера, как хорошая маленькая шлюха, и в любое другое время, когда я захочу. Возможно, мне понадобится несколько дней, чтобы организовать встречу с Глорией. До этого момента ты будешь подчиняться. Понимаешь?

— Да, понимаю, — сказала Кира, сжимая кулаки. — Ты, блядь, совсем поехал. Ты и близко не подойдёшь к моей… — она облизнула губы, подбирая слово, — к моей заднице.

Натаниэль тихо рассмеялся.

— Это твоё право.

Она не могла в это поверить. После всего, на что она пошла… он хочет этого? Это было хуже кляпа и ошейника. Она знала, что он больной ублюдок, но не думала, что настолько.

Это казалось неправильным. Грязным.

Она даже сама туда не лезла.

Никогда.

Она резко развернулась, собираясь уйти, но его голос ударил, как гром.

— Хорошо подумай, прежде чем выйдешь из моей комнаты, Кира. Завтра условия могут измениться.

Она обернулась, вскинув обе руки и показав ему максимально агрессивные средние пальцы.

— Серьёзно? Тогда вот мой ответ. Понял?

Глаза Натаниэля блеснули, и он тихо рассмеялся.

— Прекрасно.

Хотя надежды Натаниэля были невелики, он всё же позволил себе надеяться, совсем немного, что Кира примет его условия. Что через несколько минут её задница будет заполнена тяжёлой, распирающей стальной пробкой. Он хотел увидеть выражение её лица в тот момент, когда вставит её, хотел провести её через боль, утешить и одновременно наслаждаться тем, как она сдаётся этому ощущению. И больше всего он хотел увидеть, как розовый камень между её ягодицами ловит свет и сверкает так ярко, что режет глаза.

Но он забегал вперёд. Подчинение было её идеей, но сама Кира, казалось, не могла переступить через свою гордость. Именно это и притягивало его, ему было интересно, насколько далеко он сможет её сломать, прежде чем она даст трещину.

— Ты ебанулся на всю голову, — сказала Кира. — Ты и близко не подойдёшь к моему… моему заду.

Да, я ебанулся на всю голову, хотел он сказать. Я схожу с ума из-за тебя. Мне больно, когда тебя нет рядом, и ещё больнее, когда ты рядом, но я не могу тебя коснуться. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Мне нужно, чтобы ты осталась. Навсегда. И больше всего мне нужно, чтобы ты осталась живой.

Но он не мог сказать ей этого. Она бы не поняла. Стоило ему начать, и он уже не смог бы остановиться. Поэтому он не сказал ничего. Вместо этого он заставил себя рассмеяться, будто её слова его