Ошейник принца вампиров - Дарси Фэйтон

поднялась по лестнице, остановившись в своей комнате, чтобы переодеться, прежде чем спуститься глубже в недра подземного общежития. Она прошла через тихую общую комнату и остановилась перед дверью Натаниэля. Её рука казалась чужой, когда она потянулась, чтобы постучать.

В последний момент она передумала и вместо этого резко распахнула дверь. Натаниэль стал бы подозрительным, если бы она с самого начала была слишком покорной, и это был хороший повод бросить на него злой взгляд.

Он поднял взгляд со своего кресла.

— Ты надела школьную форму… ты осознаёшь, что сегодня суббота?

— Я подумала, это доставит тебе удовольствие.

— Доставляет. Весьма. — Его выражение стало суровым, голос заострился ледяными осколками. — Однако мне не доставляет удовольствия, когда меня заставляют ждать.

— Я уверена, что смогу загладить свою вину перед тобой, — сказала она, входя в комнату и захлопывая за собой дверь.

Уверена, ты это переживёшь.

Он предупреждал, что условия станут хуже, если она уйдёт, но она не осмеливалась спросить, что именно это означает. Он бы не сказал ей, пока это не стало бы ему выгодно.

Натаниэль смотрел на неё выжидающе, но она уже опустилась на колени на ковре, в том месте, на которое он указал прошлой ночью. Там. Теперь её очередь была смотреть на него выжидающе.

Его губа презрительно изогнулась, и он щёлкнул, открывая ювелирную шкатулку. Стальная пробка блеснула, и Киру накрыла волна ужаса, даже несмотря на дрожь, пробежавшую по её телу, когда Натаниэль поднялся.

— Начнём.

Она опустила голову, сердце затрепетало, когда он приблизился. Его ноги вошли в её поле зрения: элегантные чёрные туфли, проблеск шёлковых носков и дорогие узкие брюки, подшитые так, чтобы лежать на верхней части обуви. Он не переодевался со вчерашней ночи и, похоже, вообще не вставал из кресла, пока ждал её.

— Посмотри на меня, Кира.

Он стоял прямо перед ней, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Она сглотнула. Это было уязвимое положение, и она ненавидела его, даже несмотря на то, что какая-то часть её жаждала, чтобы он сказал ей, что делать.

— Это твой последний шанс уйти, питомец, — сказал Натаниэль. — Если останешься, ты проведёшь со мной все выходные.

Все, блядь, выходные?

Она прикусила губу, чтобы не сказать этого вслух.

— Ты будешь есть с пола, спать в моей комнате и делать ровно то, что я прикажу. Ты не покинешь эту комнату до утра понедельника и выйдешь отсюда с пробкой в заднице.

Она поморщилась.

— А потом?

— Будешь посещать занятия, как обычно, и ждать дальнейших указаний от меня.

Дрожащий толчок прошёл по её телу, выбивая воздух из лёгких.

— Ты ожидаешь, что я буду носить её на занятиях?

— Я ожидаю, что ты будешь делать то, что я скажу. — Его холодные глаза впились в неё. — Я предупреждал тебя не уходить, Кира. Останься ты прошлой ночью, возможно, я позволил бы тебе провести остаток выходных так, как ты сама решила бы. Но теперь ты останешься здесь и будешь служить мне так, как я сочту нужным.

— Мне придётся делить с тобой постель? — спросила она угрюмо.

В глазах Натаниэля мелькнуло веселье.

— Питомцы спят на полу.

Ублюдок.

Хотя пол был бы предпочтительнее, чем делить постель с ним.

— Итак, — сказал Натаниэль с оттенком окончательности в голосе, — каково твоё решение?

Мышцы её челюсти напряглись, и она заставила его ждать ответа, хотя они оба знали, что она не отступит. Не сейчас. Она зашла слишком далеко.

— Я согласна делать так, как ты скажешь, — наконец произнесла она, и её голос стал тяжёлым.

— Ты подчинишься?

— Да.

— Скажи это.

Кира глубоко вдохнула.

И ещё раз.

Я действительно это делаю?

Когда она наконец заговорила, слова дались ей гораздо легче, чем должны были.

— Я подчинюсь

Я подчинюсь. Кира не могла поверить, что действительно произнесла эти слова вслух.

— Хорошая девочка, — выдохнул Натаниэль.

Он осмотрел её с ног до головы, его пронзительный взгляд скользил по её телу, словно она была куском мяса. Возможно, именно этим она и была для него. Она искренне надеялась, что он не попытается выпить её кровь.

— Расстегни свою блузку, Кира. Его голос звучал спокойно и рассудительно, словно он привык к беспрекословному повиновению.

По-прежнему стоя на коленях, она опустила голову и неловко принялась возиться с пуговицами. Никогда раньше они не доставляли ей проблем, но сейчас её пальцы дрожали.

Когда она закончила, Натаниэль подался вперёд и раздвинул её блузку, одобрительно кивнув при виде её маленьких круглых грудей.

— С этого момента, когда мы остаёмся наедине, ты будешь называть меня сэр. Это понятно?

— Да, сэр, — пробормотала она.

— Хорошо. Встань и подойди к столу.

Она подчинилась. Стол был совершенно пуст, за исключением пары хрустальных сфер, которые светились, заливая его красным светом. У неё возникло чувство, что Натаниэль расчистил его именно для этого.

— Наклонись над ним, — тихо сказал он, — и подними свою юбку.

Кира подчинилась. Край столешницы был закруглённым, но всё равно неприятно вдавливался ей в живот. Она наклонилась вперёд, опираясь на один локоть, и потянулась назад, чтобы приподнять короткую клетчатую юбку, обнажая себя перед ним.

Это было унизительно до предела.

Не думай об этом, сказала она себе, пытаясь унять нервы. Ей было страшно, но в то же время её трясло от напряжённого ожидания, когда прохладный воздух касался её обнажённых ягодиц.

Натаниэль медленно выдохнул.

— Просто прекрасно.

Кира смотрела вперёд, ничего не видя, опираясь предплечьями на стол и надеясь, что вампир перестанет пялиться и уже перейдёт к делу. Она напряглась, когда почувствовала его руки на своих ягодицах, как он гладит и сжимает их. Его рука ловко скользнула под её голубые кружевные трусики, оттягивая их в сторону.

Она ахнула, когда его пальцы коснулись её клитора.

— Это обязательно?

— Тсс, — предупредил он, — хорошие питомцы не разговаривают, пока к ним не обратятся.

Ага, конечно.

Долгая минута тянулась, пока он ласкал её, и она изо всех сил старалась не думать о том, что с ней происходит, и о том, что это ощущается странно приятно. После череды ночей, наполненных фантазиями о том, как Натаниэль прикасается к ней, она больше не могла отрицать: ей нравится, когда он трогает её там. Но всё остальное было невыносимым.

Её дыхание стало поверхностным, когда палец Натаниэля скользнул внутрь её киски… или пальцы, поняла она, когда они согнулись внутри неё. Жар прилил к её лицу, когда он начал двигать ими внутрь и наружу, и звук влажных складок, хлюпающих при