Лаванда для императора 1 - Ксения Никонова

— Разумно, — согласилась я.

Она перебрала почти все покупки, разложила по местам и только тогда заметила, что я притихла.

— Лера Тиана? Вы чего приуныли? Устали?

— Нет, — я попыталась улыбнуться. — Всё хорошо.

Но Барбара была женщиной наблюдательной. Она прищурилась, оглядела меня и вдруг хлопнула себя по лбу:

— Ой, дура я старая! Лера Тиана, а вы-то себе ничего не купили!

Глава 25. Новые открытия

Я смутилась и отвела взгляд.

— Ну, мне ничего и не нужно было. Я же с вами поехала не за покупками, а помогать.

— А платья? А туфельки? — всплеснула руками она. — Лера Тиана, у вас же совсем нечего надеть!

Я вздохнула. Она была права. Мои собственные наряды можно было пересчитать по пальцам. А те, что прислала мачеха, было страшно носить после истории с артефактами. Их сначала придется тщательно изучить. А у меня пока на это не было времени.

— Так не годится, — решительно сказала Барбара. — Совсем не годится. Хозяйка поместья, а ходит как… — она осеклась, быстро погладила меня по руке.

— Как бастард? Как приживалка, которой не положено быть красивой? — усмехнулась я. — Так и есть, Барбара. Я к этому привыкла.

— А вот не надо привыкать! — отрезала она. — Вы теперь сами себе хозяйка. И я этого так не оставлю.

Она завозилась, развязывая один из тюков с тканями.

— Смотрите, лера Тиана. Вот этот ситец хороший, добавить к нему красивые пуговки и кружева, и выйдет чудный наряд. А вот этот батист — видите? Видите, какой мягкий, приятный? А здесь шерсть тонкая, для прохладной погоды. И цвет замечательный. Вам очень пойдет. А вот лён, но не грубый, а белённый. Из него чудесные сорочки вам пошьем. Жаль шелка не догадались купить.

Она вытаскивала отрез за отрезом, и я с удивлением понимала, что там действительно есть ткани, которые не стыдно носить.

— Но это же для… — начала я.

— Это для вас, — твёрдо сказала Барбара. — Остальным еще купим. А то стыдно перед людьми — у самой леры ничего нет, а работники приодеты.

У меня на глазах появились слезы. Обо мне в жизни так никто не заботился.

— А шить кто будет? — поинтересовалась я.

— Есть у нас мастерица. Как вернёмся, так сразу ее и позовем. Золотые руки. Она любому платье сошьёт, не хуже столичных белошвеек.

— Правда? — я не верила своему счастью.

Мне ужасно не хотелось вызывать модистку мачехи. От презрительной мины леры Кристины было тошно.

— Истинная правда, — подтвердила Барбара. — А у нее найдутся для вас и нитки, и тесьма, и кружево, и пуговки красивые. Всё для вас, лера Тиана. Не переживайте. Будете у нас ходить, как настоящая принцесса. Даже красивее.

Женщина порывисто обняла меня. Чмокнула в щеку.

— Мы еще утрем нос этой лере Мирабелле и ее высокомерной дочке. Будут знать, как обижать нашу девочку..

— Вы… вы так добры ко мне, — прошептала я. — За что?

— А за то, что вы наша, — просто ответила Барбара. — Своя. Не то что они. Вы нас людьми считаете. Спасли Матеуша. К делу нашему с уважением. Вот и мы вам по гроб жизни благодарны. А от них мы за все эти годы слова доброго не слышали.

Я шмыгнула носом и уткнулась Барбаре в плечо. Алько подсел с другой стороны, прижался, как котенок, и погладил меня по плечу.

— Будет у вас всё, лера Тиана, — приговаривала Барбара. — И платья, и счастье, и любовь, и детки. Всё будет.

Я тихонько всхлипнула, не решаясь спорить.

— Главное, чтобы Гарольд ваш прилетел поскорее, — мечтательно добавила она. — А то он обещал быть на ярмарке, да так и не появился.

Я вздохнула. Гарольд и правда не приехал, хотя обещал. Но я знала, что у него могли быть важные дела. И верила, что он вернётся.

— Прилетит, — сказала я. — Обязательно прилетит.

* * *

Гарольд появился в Лавандовом поместье, когда совсем стемнело. Я сидела на скамейке возле потухшего очага, завернувшись в плащ, и смотрела на звёзды.

Он зацеловал мне руки, приговаривая:

— Прости. Прости-прости. Я никак не мог вырваться раньше. Но слышал, у вас сегодня был триумф.

— Слышал? — усмехнулась я. — Небеса тебе что ли нашептали?

— Птицы напели, — улыбнулся он. — Рассказали, как моя милая Тиана покоряет мир.

— Твоя? — я вопросительно подняла бровь.

— Моя, — твёрдо сказал он. — Потому что я тебя никому не отдам.

Я вздохнула, прижалась к его плечу. О чем тут говорить? О том, что нам осталось несколько дней? А потом что?

Нет, не стоит об этом даже мечтать.

— Завтра нам лететь к пророку, — напомнила я.

— Помню.

— Мне тревожно, Гарольд.

— Мне тоже.

Он сел рядом, обнял меня за плечи. Я так и не дождалась от него утешающих слов.

Мы сидели в тишине, слушая, как в ветвях перекликаются птицы. Где-то вдали играла музыка, смеялись люди. Здесь, в нашем маленьком уголке, было тихо и спокойно.

И мне впервые за долгое время не хотелось думать о плохом.

* * *

Сны о чужих смертях оставили меня. Оборвались вместе с нелепой гибелью Лианы.

Ночь промелькнула неуловимой тенью. Растаяла. Но утро не принесло успокоения.

Стрелки часов описывали круг за кругом. Время неумолимо клонилось к полудню, а Гарольд до сих пор не появился в Лавандовом поместье.

Я совершенно не знала, куда себя девать.

Просто сидеть и ждать, когда отправимся к пророку, было выше моих сил.

Я вдруг вспомнила урок мэтра Тариса. Его слова о том, что во дворце меня могут поджидать ловушки. И о том, что проверять нужно всё — каждую вещь, каждый подарок.

Свадебное платье!

Меня словно током ударило. Начать надо с него. Если Мирабелла и попыталась куда-то спрятать артефакты, то именно туда.

Я влетела в кабинет, заперла за собой дверь, отодвинула портрет отца и открыла тайник. Руки дрожали, когда я доставала оттуда коробки.

Свадебное платье лежало сверху. Белое кружево, жемчуг, тончайший шёлк — всё это выглядело невероятно красиво. Но меня этот блеск обмануть не мог. Я прекрасно осознавала, что сие чудо придумано не для меня. Для Джины. Мне же оно досталось исключительно по необходимости.

Как иначе превратить меня в двойника наследницы рода? Никак.

Я надела медальон истинного зрения, поднесла руку к платью и замерла.

Платье светилось в районе застежки на спине коричнево-багровым. На манжетах рукавов — черно-зеленым. А ниже, по подолу, там где были нашиты серебряные банты, украшенные розовым жемчугом, грозной кляксой разливалось грязно-фиолетовое свечение.

Все цвета были недобрые, не