Танец с огнем - Весела Костадинова

— Не только. Еленой оно стало при принятии христианства. Но исконное его значение от слова Ален — алый, огненный. Имя как раз для тебя.

Дана тихо рассмеялась от неожиданности. Да, имя действительно резко стало необычным.

— Я рада, что ты в безопасности, — отпив капучино, серьезно заметила Эли. — И тебя действительно не узнать. Значит все-таки решила остаться и дать отпор?

— Не хочу больше бегать. Хватит. Набегалась. Знаешь, мне хочется всю его жизнь разрушить до основания! Так, чтобы эта мразь больше никогда на ноги не встала! И это кипит во мне! Я, наверное, поэтому и бегаю в этом парке, чтобы постоянно подпитываться этой злостью!

— А Алексей? — очень тихо спросила Эли, осторожно, чтобы не вызвать у подруги вспышки ярости.

— Он в Европе, — Дана была спокойна. — Восстанавливает финансовые дела, решает свои вопросы.

Обе на несколько минут замолчали, наслаждаясь летним днем и вкусным кофе.

— Вы с ним виделись? — наконец, спросила Эли.

— Семь месяцев назад. Я была у него в колонии. Марат несколько раз организовывал на него покушения, но Яров справился.

— Сильный мужик, — заметила Эли, прищурив глаза от блеска воды. — Знаешь, я рада, что он жив. Без него сложно было бы свалить этого ублюдка.

— Это и сейчас не просто, — пробормотала Дана. — Я так хочу…. Действовать. Начать….

— Но вы не готовы, — кивнула девушка. — Дана, не надо торопиться. В своей ненависти не забывай о жизни. Помнишь, о чем мы говорили на берегу? Не надо повторять путь Алексея — он ведет только в тупик и провал. Он сделал из хорошего мужчины — монстра. Ты этого хочешь?

Дана фыркнула.

— Ты говоришь о Ярове точно о…. — она запнулась.

— Мне его жаль, — опустила глаза Эли. — Очень жаль. Он прошел через ад, у него убили его прошлое, а он разрушил и свое будущее. То единственное, что по-настоящему ценно. Ты горишь от нетерпения, а ему каково? Он и сам ненавидит, а теперь еще и боится.

— Марата? — презрительно скривилась Дана.

— Нет. Он боится за тебя. И ничего с этим страхом поделать не может — ты-то теперь неподконтрольна.

— Господи, — Дана досадливо махнула рукой, — ты что — его адвокат? Мне-то какое дело до его страхов?

— Он твой союзник, Дана, — голос Эли внезапно стал твердым. — Ты или примешь этот факт или просрешь все. Рано или поздно вам играть на одной стороне. И ваши взаимные чувства могут разрушить всю вашу партию — подумай об этом.

Дана сжала зубы, хотела огрызнуться, но вдруг промолчала. Внезапно она поняла, что только с Эли не может вести себя как стерва, потому что Эли — единственная, кому доверяет безоговорочно.

— Ты говоришь, что наблюдала за этой Алиной, да? — Эли тактично перевела разговор на другое.

— Да, — кивнула Дана. — Странная она девушка. Необычная. Понимаешь, Марат всегда был щедр к женщинам: дорогие подарки, цветы, отдых. Я и сама попалась на это…. Полагаю и другие его любовницы…. А она…

— Хм… — девушка потерла бровь. — Думаешь, у них не все так гладко?

— Понятия не имею, — призналась Дана. — Но мне не спокойно на душе.

— Может потому что она на тебя похожа?

Женщина пожала плечами, признавая правоту подруги.

— А поехали, съездим к ней? — янтарные глаза той вдруг вспыхнули детским восторгом. — Ты же знаешь, где она живет?

— Она прописана у матери в Подмосковье, — неуверенно начала Дана, — Эли, да и что мы там увидим? Подойдем к ней и спросим, почему она плакала?

— Я могу познакомиться случайно с ее мамой и по расспрашивать! И ты нигде не засветишься! — она почти подпрыгивала на месте от нетерпения. — Ну Дана! Ну что мы теряем? Ты ведь на машине? Ну?

Дана смотрела на подругу и едва сдерживала смех — та была похожа на ребенка, которому позволили поиграть в шпионов. В принципе, ничего плохого в затее она не видела, никаких рисков. А может и правда удастся узнать что-то важное.

Женщина кивнула, расплатилась с официантом и обе направились к ее машине.

В подмосковные Люберцы они доехали за пару часов, смеясь и болтая о пустяках. Дана сверилась с картой и свернула с широкого шоссе на узкую улицу, где асфальт уже давно просел и пошли трещины, а вместо новеньких высоток с панорамными окнами и консьержами стояли старые хрущёвки — серые, пятиэтажные, с облупившейся краской на балконах и бельём, которое сушилось на верёвках даже в феврале. Обычный город. Обычные улицы. Обычные люди — бабушки в платках у подъездов, подростки на самокатах, мужчина в рабочей куртке, который курил у гаражей, глядя в никуда.

На несколько минут обе женщины замолчали — одновременно подумав об одном и том же — всего несколько километров от Москвы и жизни людей круто меняются.

— За МКАДом жизни нет… — вдруг с невыносимой горечью прошептала Эли, глядя на серые дома, усталых людей, на видавшие виды автомобили, на побитый асфальт и обшарпанные фасады домов.

Дана ничего не ответила, облизав губы.

Она остановила машину в одном из неприметных переулков и вышла на улицу — в тень шумящих тополей.

— Это здесь? — Эли вылезла с пассажирского сидения, с любопытством озираясь кругом. В воздухе пахло мокрым асфальтом, дымом от чьего-то костра в гаражах и чем-то кислым — то ли от мусорных баков, то ли от жизни в этих домах.

— Да, — внимание Даны было приковано к одному из подъездов старого дома, около которого толпилась большая толпа. Странная толпа.

У женщины сжалось сердце от плохого предчувствия.

— Что там? — Эли подошла ближе к подруге, глядя в ту же сторону.

— Не повезло, — сухо ответила та, прищурив глаза и вглядываясь. — Элька, похоже похороны…. И как назло в том подъезде, который нам нужен.

— Черт, — выругалась Эли. — Хотя…. Мы смешаемся с толпой…. Возможно там и мать этой Алины…. Наверняка она там, обычно в таких домах соседи помогаю в… таком…

Обе медленно направились к толпе, стараясь особо не выделяться.

Из подъезда вынесли гроб — простой, светло-коричневый, с дешёвыми пластиковыми цветами на крышке. Поставили на двух табуретах прямо на улице, посреди двора. Кто-то плакал — надрывно, по-женски. Кто-то с трудом держался на ногах, опираясь на плечо соседа. Какая-то женщина — пожилая, в чёрной кофте и платке — повалилась на колени прямо перед гробом, уткнулась лбом в холодный асфальт и зарыдала так, что у Даны внутри всё перевернулось.

— Ее даже отпевать отказались… — услышали обе женщины шепот со стороны.

— Самоубийца…

Эли внезапно побледнела и посмотрела на каменное лицо Даны, уже