Танец с огнем - Весела Костадинова

Дана остановилась в нескольких метрах — достаточно далеко, чтобы не привлекать внимания, но достаточно близко, чтобы видеть.

Крышка гроба была открыта. Женщина покачнулась, прижала ко рту тонкую ладонь.

Длинные рыжие волосы, заплетенные в аккуратную косу, перекинутую на грудь, мраморные щеки, спокойное лицо. Казалось, Алина просто спит — крепко спит на шёлковой подушке, украшенной белыми лилиями и мелкими розовыми гвоздиками, которые кто-то из соседок принёс из своего сада. Только веки не дрожат. Только грудь не поднимается. Только дыхания нет.

Дана почувствовала, как мир вокруг сжимается — звуки толпы стали глухими, далёкими, как будто она слушает через толстое стекло.

— Бросил полюбовник, вот и перерезала вены…. — послышалось новое шипение над ухом.

— Заткнись! — бросил чей-то молодой, звенящий от слез голос злой сплетнице, — пасть свою закрой и не смей так говорить! Иначе я тебе…. Говно под двери брошу!

На несколько секунд Дана оцепенела, чувствуя только как ошеломленная Эли держит ее за локоть. Но потом хотела обернуться, посмотреть на ту, которая бросилась на защиту Алины.

Но поздно, позади нее уже никого не стояло.

— Как мать одна-то теперь? — прошептал один из соседей, глядя на женщину у гроба. К той внезапно подошла тонкая фигурка, закутанная с головы до ног в черную одежду, с короткой, мальчишечьей стрижкой и подняла ее на ноги, держа за локоть, как саму Дану держала Эли.

— Пошли отсюда, — шепнула Эли подруге. — Нам тут делать нечего.

Дана кивнула и молча вышла из толпы, пробираясь обратно к машине. Перед глазами стояло спокойное красивое лицо. Умиротворенное. Безжизненное.

На обратном пути женщины больше не разговаривали.

6

Весна 2015 выдалась теплой, благоухающей. С самого утра улицы Москвы еще поблескивали каплями ночного дождя, но в воздухе уже ощущалось лето. Солнце заливало проспекты и бульвары, играло каплями на листьях тополей, кленов и ясеней, превращая их в мелкие алмазы. Было тепло, пахло цветом яблонь, черемухи и сирени.

Молодая светловолосая женщина припарковала машину перед невысоким зданием, всего в семь этажей, и грациозно выпорхнула на улицу. На секунду замерла, подставив лицо тёплому ветерку: закрыла глаза, глубоко вдохнула аромат цветущих деревьев, позволив себе эти несколько драгоценных мгновений покоя. Весна в Москве всегда была короткой — хотелось задержать её хотя бы дыханием.

Впрочем, задерживаться не стала. Каблучки её туфель звонко простучали по тротуару, отразились эхом от стен переулка. Охранник у проходной — пожилой мужчина в тёмной форменной куртке — узнал её сразу: коротко кивнул, пропуская без лишних слов и проверки пропуска.

Лифт, как всегда, оказался занят, поэтому она поднялась по лестнице — на пятый этаж, в кабинет главного редактора. Коридор на этаже был узким, заставленным стопками свежих номеров и коробками с архивом; на стенах — пожелтевшие фотографии, вырезки из газет, несколько мемориальных табличек. Дверь в кабинет была приоткрыта: изнутри доносились приглушённые голоса, звон чашек и характерный треск старого радиоприёмника, настроенного на «Эхо Москвы», из которого доносился звонкий голос Тани Фельгенгауэр*.

Женщина едва заметно улыбнулась, вдыхая знакомый запах сигаретного дыма и крепкого кофе, но не зашла в кабинет, а навалилась плечом на косяк, рассматривая крупную фигуру своего начальника.

Тот тоже женщину заметил, кивнул, но сделал знак рукой, чтоб она не мешала дослушать блок новостей, и лишь когда пошла реклама, развернулся к ней.

— Опаздываешь, Алена Богдановна.

— Задерживаюсь, Аркадий Борисович, — отозвалась женщина, заходя в кабинет и садясь в кресло напротив главреда. — Ты смотрю, все так же по Тане угораешь….

— Ну хороша же, чертовка, — пожал тот плечами, закуривая. — Умеет Алексей Алексеич подбирать себе девушек.

— Ага, — хохотнула женщина, — ты еще Леську вспомни!

Аркадий поморщился.

— И на старуху… — щелкнула зажигалка. — Ладно, как слетала?

— Скучно, — вздохнула женщина, невольно отворачиваясь от сигаретного дыма. — И слегка — тошно. Сейчас, Аркадий Борисович, вал таких дел пойдет, не только в Алтайском крае, но и Пермском, и в Приволжском округе. Крупные вливания в АПК дают свои плоды. И — импортозамещение, — фыркнула она. — К тому же есть еще одна системная проблема, Аркаш. Да, много реально жульничества, но я тут выделила и другую схему — отжатие бизнеса у мелких КФХ силовиками и чинушами. Схема проста как мир: дают субсидию — скажем, 10–20 миллионов на развитие, — она приходит на общий счёт КФХ, с которого ведётся вся деятельность хозяйства. А потом фермера обвиняют в нецелевом использовании, мол, потратил не по программе. И хоть задоказывайся экспертизами, что сумма ушла именно на семена или технику, — доказать сложно, особенно если "свои" в прокуратуре и СК. Если человек на попятную идет — ему 2–3 года паяют, иногда условку, а если бычит — на все 5–6 лет заезжает. В Алтае я видела такие кейсы: один фермер из Рубцовского района потерял 500 гектаров, другой — в Барнауле — ушёл в банкротство после "проверки". И это не единично — в Поволжье, в Саратовской области, Пермский край — все одно и то же: 30–40 миллионов ущерба по одному делу, и за кулисами — передел собственности в пользу крупных холдингов. Мелкие не выдерживают, а большие, с связями в Минсельхозе, жируют.

Главред прокрутился в кресле, глядя в потолок.

— Статья готова?

— Конечно, — женщина достала из сумки флешку и положила перед начальником. Ее серо-голубые глаза сверкнули двумя льдинками.

— Вот по морде вижу, что ты что-то задумала, — перехватил ее взгляд Аркадий, — выкладывай.

— Давай сейчас пустим материал по реальным хищениям, — усмехнулась она. — Там есть что разобрать. А потом… — красивые губы расползлись в улыбке.

— Серия репортажей, интервью и расследований? — переспросил он, уже зная ответ. — Не боишься, Алена? Хоть и колхоз, а там тоже не зайчики сидят. У них теперь не только деньги, но и погоны, и связи в краевых администрациях. А после Немцова… ты же понимаешь, что сейчас любое громкое дело могут обернуть против нас.

— О, да, — тихо рассмеялась Хмельницкая. — А как иначе. Бабки льются рекой, кровь, судя по всему — тоже. Понятно, что пройтись могут и по мне и по тебе. Но я аккуратненько… осторожненько. Мы не будем трогать гигантов — себе на хрен дороже. Начнем под сладким соусом, возьму серию интервью у среднячков, типа Лодыгина. По меркам областей — очень крупные хозяйства, федеральный уровень, но до первой десятки все-таки не дотягивают.

Аркадий докурил сигарету и потушил окурок о почти полную пепельницу.

— Хорошая идея, — согласился он. — Гордость государства, можно сказать, — в голосе прозвучала откровенная издевка. — От обиженного сиротки до олигарха. На красивую картинку можно