Тот, кто нарушает - Стефани Альвес

— Вы единственные, кто так считает, — бормочу я, тяжело выдыхая.

Выражение лица Райана меняется. Его челюсть сжимается, брови сходятся на переносице.

— Тебе кто-то что-то сказал? Назови имена. Я разберусь.

Я фыркаю и качаю головой.

— В этом нет необходимости. Я сама с ними справлюсь. Мне не нужно, чтобы мой «друг по сексу» решал мои проблемы.

Райан приподнимает бровь, и на его губах появляется ухмылка.

— Так вот я кто для тебя?

Я хмыкаю, наклоняясь так близко, что наши губы разделяют считанные дюймы.

— Предпочитаешь вариант «секс по вызову»?

— Называй меня как хочешь, — шепчет он, его рука скользит к моей талии, притягивая еще на миллиметр ближе. — Называй меня другом по сексу. Называй сексом по вызову. Звони мне посреди ночи. Называй меня своим...

Его рот впивается в мой прежде, чем он успевает договорить, слово тонет в поцелуе. С моих губ срывается стон, и он жадно его ловит, рыча, когда его язык проходится по моим губам. Я приоткрываю рот, пальцы впиваются в его плечи.

Поцелуй крадет дыхание из легких. Он заставляет пульс колотиться, кровь гореть, мои…

Шаги.

Мы замираем.

Шаги все ближе. Громче. Слишком громко.

Черт.

Я отшатываюсь, едва не спотыкаясь, а Райан резко отстраняется, уже наполовину засунув руки в карманы; его лицо раскраснелось. Мой пульс — дикий, беспорядочный хаос. Жар его губ все еще ощущается на моих, когда...

Дверь распахивается.

Входит отец. Нейтан следует за ним. Оба замирают, переводя взгляд с одного на другого.

— Ты еще здесь? — спрашивает отец у Райана.

Райан замирает на долю секунды. Он откашливается.

— Э-э, ну, она хотела обсудить кое-какие моменты перед моим уходом. По поводу тренировок. Для игры на следующей неделе.

Отец коротко кивает Райану, принимая оправдание без тени сомнения.

— Хорошо, сейчас мы это и обсудим, — говорит он, проходя в кабинет и усаживаясь в кресло. — Нам много чего нужно успеть до игры на следующей неделе.

— Пошли, мужик, — говорит Нейтан, стоя у двери. — Остин, небось, уже оккупировал все душевые.

Райан кивает и бросает на меня последний взгляд, прежде чем выйти за Нейтаном. Дверь за ними закрывается, и я остаюсь стоять, сердце все еще колотится от того, как близко мы были к провалу.

Мы не можем продолжать в том же духе: тайком встречаться, вечно уворачиваться от разоблачения, притворяться, что на этих отношениях не написано крупными буквами «КАТАСТРОФА».

Но когда он так на меня смотрит... когда он целует меня так, будто я — единственное, чего он хочет в этом мире?

Остановиться кажется невозможным.

Просто немыслимым.

27

Райан

Поездка на автобусе на выездной матч всегда пахнет потом и диким количеством дезодоранта Axe. Те же тесные сиденья. Те же идиоты, орущие друг на друга всю дорогу.

Честно? Мне это даже нравится. Это значит — день игры. Значит, я выйду на лед и на несколько часов перестану думать обо всем остальном. «Уэстбрук» играет быстро и грязно, а значит, нам нужно просто бить сильнее и обыгрывать их. План простой. Главное — придерживаться его.

Но в этот раз в командном автобусе что-то изменилось.

Потому что здесь она.

Изабелла заходит в автобус, ее волосы завязаны в хвост, за который мне хочется дернуть и… Господи. Соберись. Сначала она даже не смотрит в мою сторону, выискивая место впереди.

И все равно, мой взгляд прикован к ней.

Ничего не могу с собой поделать.

Наконец она поднимает глаза, и на долю секунды наши взгляды встречаются. Вот и все. Это все, что мне достается. Но этого достаточно, чтобы в груди перехватило дыхание, а на губах появилась дурацкая улыбка.

Я отворачиваюсь прежде, чем это станет очевидным. Прежде чем кто-то — кто угодно — заметит то, чего не должен.

Черт, она отлично выглядит. Всегда. Но сегодня? На ней эта приталенная куртка, которая так правильно облегает талию, и эти легинсы… Боже. Достаточно обтягивающие, чтобы у меня в мозгу случилось короткое замыкание. Нет. Даже не думай об этом. Меньше всего мне нужно четыре часа ехать в автобусе со стояком в окружении потных хоккеистов.

Она всегда бывает на тренировках, но это первый раз, когда она едет с нами. Первый раз, когда она берет на себя что-то серьезное. Тренер доверил ей тактику против «Уэстбрука», а это, в общем-то, событие. Я знаю, что она нервничает, но она готова.

Я, блять, так ею горжусь. Ни капли не сомневаюсь, что она справится.

Ее глаза находят мои на полсекунды, прежде чем отводит взгляд. Она не улыбается. Ничем себя не выдает, и да, я все понимаю. Мы не можем позволить себе прокол, не в автобусе, полном парней, которые живут ради сплетен.

И все же часть меня хочет, чтобы она улыбнулась мне, прошла в самый конец и села рядом.

Но это точно вызвало бы вопросы.

Остальные парни, смесь новичков и запасных, заваливаются следом за ней и занимают свои привычные места впереди.

Следом запрыгивает Логан, делает глубокий драматичный вдох и вздыхает:

— Ох, чувствуете? Это запах победы, парни.

Остин фыркает, поднимаясь по ступенькам:

— Нет. Это запах твоей вонючей экипировки. Господи.

Логан просто лыбится как идиот:

— А мне все равно пахнет победой. — Затем он поворачивается и бросает взгляд на меня: — Ты готов к вечеру?

— Всегда, — отвечаю я, пожимая плечами. — «Уэстбрук» быстрый, но в защите у них бардак. Если ударим жестко и сразу начнем давить, они посыплются.

Логан кивает, и его лицо мгновенно становится серьезным — включился режим игрока. Он много шутит, но когда шайба касается льда, он преображается.

— Думаешь, они сразу на тебя насядут?

— Пусть попробуют, — усмехаюсь я. — Я буду готов.

— Хорошо. — Он откидывается в кресле. — Ставлю двадцатку, что первый силовой прием будет за тобой.

Я усмехаюсь, но мысленно я уже в игре. Первая смена. Первый удар. Первый гол.

И может, если я не облажаюсь по полной, взгляд от девушки, стоящей у борта — которую я не должен хотеть.

Да. Это тоже.

Заходит Коул. Не говорит ни слова. Сразу чешет в хвост автобуса, падает на сиденье. Закидывает в рот жвачку и пялится в окно.

Остин — который за всю свою жизнь ни дня не провел в тишине — плюхается на сиденье передо мной. Потягивается так, будто занимался каторжным трудом, хрустит шеей и оглядывается.

— Так, парни.