Тот, кто нарушает - Стефани Альвес

узкая. Такая теплая, такая влажная, она сжимается вокруг меня, будто ее тело пытается запомнить мое. Она ахает, вцепившись в простыни, и я крепче сжимаю ее бедра, чтобы не потерять контроль.

— Бля-я-ять, — стону я, войдя наполовину. Она так хорошо меня обхватывает, что мне приходится замереть и выдохнуть, удерживая себя от того, чтобы не начать бешено в нее вколачиваться. Я наклоняюсь над ее спиной и целую в плечо.

— В тебе так чертовски хорошо внутри, детка, — шепчу я ей в кожу. — Какая ты узкая, господи.

Она стонет, подаваясь бедрами назад и принимая меня глубже. Ее губы выпускают тихий, надрывный звук, когда я вхожу полностью.

Я хватаю ее за бедра, выхожу почти полностью и с размаху вхожу обратно. Ее тело вздрагивает, грудь покачивается под ней. Она всхлипывает, до боли сжимая простыни. С каждым моим толчком ее задница с влажным шлепком ударяется о мои бедра.

Я окончательно в ней теряюсь. Утопаю в том, как она принимает меня так глубоко, что я забываю собственное имя. В том, как ее тело обволакивает мой член, будто он принадлежит ей, будто это она трахает меня каждым требовательным движением своих бедер.

— Райан, — выдыхает она. От этого сердце начинает бешено колотиться. Обожаю, когда она стонет мое имя. Будто я единственный мужчина, который когда-либо ее касался. Будто я единственный, кто когда-либо будет это делать.

И, блять, я хочу, чтобы она это имя выкрикивала.

Я вхожу в нее одним мощным, резким движением, проникая до самого упора; ее вздох заглушает эхом прикосновения кожи к коже. Она сжимается вокруг меня крепко, как чертов кулак, и мой самоконтроль висит на волоске.

— Блять, как же круто, — стону я, закатывая глаза.

Она издает громкий, требовательный стон — слишком громкий — и я тут же зажимаю ей рот ладонью.

— Тсс, детка, — шепчу я ей на ухо, мое дыхание обжигает ее кожу. — Нужно потише.

Как бы я ни хотел, чтобы она кричала мое имя, мы оба знаем: если парни ее услышат, нам крышка.

Она всхлипывает мне в ладонь, ее бедра все еще пытаются двигаться, хотя я ее зафиксировал. Я вхожу в нее снова — медленно, но мощно, и она стонет мне в руку: приглушенно, грязно и отчаянно.

— Вот так, — хриплю я. — Будь умницей. Веди себя тихо, и я дам тебе свой член. Я оттрахаю тебя так, что ты забудешь, как тебя зовут. Но ты должна это заслужить. Справишься, а? Сможешь удержать эти звуки внутри?

Она кивает. Но она не может молчать. Не тогда, когда я ее так трахаю. Ее бедра снова начинают дрожать, приглушенные крики становятся громче, тело бьется в моих руках. Я плотнее прижимаю ладонь к ее рту, ее стоны превращаются в те самые надломленные звуки, которые я чувствую всем своим существом.

— Такая хорошая девочка, — шепчу я сорвавшимся голосом, ускоряя темп и погружаясь глубже при каждом толчке. — Принимай это. Ты справишься.

Она на грани. Я это чувствую. Убираю руку от ее рта, и те звуки, которые она издает, посылают мурашки по моей спине.

— Мне нужно больше, — задыхается она, ее голос дрожит, она оглядывается на меня через плечо, волосы прилипли к щеке. — Пожалуйста...

Я замираю, мое дыхание сбито. Медленная, порочная ухмылка расплывается на моем лице, когда до меня наконец доходит.

— О, детка. — Я медленно выхожу из нее, смакуя скольжение, пока она пытается меня удержать, и игнорирую ее жалобный звук. Тянусь к прикроватной тумбочке. — Тебе стоило только попросить.

Мои пальцы нащупывают именно то, что нужно. Как только я включаю спортивный массажер, низкое гудение заполняет воздух.

Ее глаза расширяются.

— Райан...

Я прижимаю его к ее клитору, и она дергается, приподнимается над кроватью.

— Блять... блять... о боже...

Ее ноги дрожат, колени скользят по простыням, пальцы впиваются в матрас. Одной рукой я держу ее за бедро, другой — прижимаю импровизированный вибратор именно туда, куда нужно.

Она рыдает, неконтролируемо стонет, ее голос срывается.

— Мне нужн...

Я снова вхожу в нее.

— А-а-ах... о блять, блять, блять! — Ее вздохи превращаются в рыдающие стоны.

Все ее тело сводит судорогой, она трясется, бьется подо мной, и я чувствую, как волна ее оргазма затапливает мой член — намочив меня, простыни, стекая по ее бедрам.

Она издает прерывистые всхлипы, зарывшись лицом в постель.

— Р-Райан... о боже...

— Блять, Изабелла! — рычу я, хватая ее за бедра и вколачиваясь в нее раз, другой, и все, я улетаю. Оргазм накрывает меня с головой, я кончаю глубоко внутри нее, все мое тело содрогается, когда я изливаюсь в нее.

Я продолжаю медленно двигаться в ней, пока оргазм затихает, стону каждый раз, когда волна удовольствия пробегает по позвоночнику.

Я целую ее в шею. В плечо. Веду губами к ее рту и целую ее — медленно, влажно, бездыханно.

— Ты еще жива? — спрашиваю я ей в губы.

Она издает надломленный смешок.

— Еле-еле.

Я усмехаюсь, снова целуя ее. Блять, я не могу насытиться этой девчонкой.

Наконец я выхожу из нее — мы оба при этом издаем стон — и заваливаюсь на бок, прижимая ее к себе. Она в прострации, глаза полуприкрыты, губы красные и припухшие, бедра мокрые, киска растянута и полна.

Она выглядит в хлам разбитой.

И такой чертовски красивой, что сердце болит.

Какое-то время мы оба не шевелимся. Просто лежим, переплетясь телами, сердца все еще бешено стучат.

Я смеюсь, отбрасывая массажер в сторону.

— Так хорошо, да?

Она издает слабый, прерывистый смешок.

— Ты... гений.

Я ухмыляюсь, притягивая ее ближе.

— Я же говорил, что ты будешь умолять о большем.

Удовлетворенное мурлыканье срывается с губ, ее пальцы выводят ленивые узоры на моей коже.

Да, я окончательно пропал из-за нее.

Мои глаза закрываются, напряжение в теле начинает спадать, но тут она шевелится, собираясь встать. Я хмурюсь, когда она тянется за одеждой.

Я резко перехватываю ее за запястье, останавливая.

— Ты куда?

Она оборачивается, нахмурив брови.

— Мне пора, Райан.

— Нет, не пора. — Я тяну ее на себя. Ни за что на свете я ее сейчас не отпущу.

Она смеется, запыхавшись.

— Да неужели? — Ее улыбка слегка меркнет, на лицо снова ложится тень тревоги. — А как же парни?

Я нависаю над ней, упираясь руками по обе стороны от ее головы, запирая ее в ловушку.

— Они сюда не заходят, — шепчу я, прижимаясь губами к ее уху. — А это значит, что ты вся моя на эту ночь.

Ее глаза встречаются с моими и загораются. Блять, какие же они красивые.

— Ты