Тот, кто нарушает - Стефани Альвес

ИЗАБЕЛЛА:

Ничего, выживешь.

Выживу ли? Потому что, клянусь, если я не увижу ее в ближайшее время, я реально сорвусь. Каждый раз, когда она пишет, мне хочется большего. Каждый раз, когда я слышу ее голос, я скучаю по ней еще сильнее. Это становится серьезной проблемой, с которой я не знаю, как бороться.

Я:

Не думаю. Ты мне нужна.

Пауза. Достаточно долгая, чтобы я начал сомневаться — не слишком ли резко я наседаю? Но затем...

ИЗАБЕЛЛА:

Да?

Мои губы изгибаются в медленной, кривоватой ухмылке, пальцы быстро порхают по экрану.

Я:

Чертовски сильно.

ИЗАБЕЛЛА:

Мне тоже.

Блять. Сердце подпрыгивает так, будто я забил победную шайбу в овертайме. Я пялюсь на эти слова, на это маленькое признание, и пульс учащается.

Она тоже во мне нуждается.

Я:

Приезжай тогда. Ко мне.

Я не жду, что она действительно согласится, но все равно отправляю, надеясь на чудо.

ИЗАБЕЛЛА:

К тебе?

Я:

Да.

ИЗАБЕЛЛА:

А как же мой брат?

Я:

Он внизу.

ИЗАБЕЛЛА:

Райан...

Я прямо слышу предупреждение в ее голосе, это колебание. И от этого хочу ее только сильнее. Я не вынесу еще одной ночи ожидания.

Я:

Я проведу тебя тайком.

Потому что я не собираюсь проводить еще одну ночь без нее, когда мог бы держать ее в своих руках.

Я знаю, что рискую. По-крупному. Если нас поймают, мне не поздоровится. Но, черт возьми, награда того стоит.

Снова пауза. Достаточно долгая, чтобы я начал переминаться с ноги на ногу, барабаня пальцами по бедру и пытаясь унять нервную дрожь. Она колеблется. Я чувствую это через тишину. Тянет время, чтобы помучить меня — сто процентов.

И вот, наконец, экран загорается.

ИЗАБЕЛЛА:

Ладно.

Губы сами растягиваются в улыбке. Она едет. Да, черт возьми!

Я:

Встретимся у черного хода.

Я бросаю телефон на кровать и начинаю действовать быстро, мельком взглянув в зеркало. Не то чтобы я пытаюсь произвести на нее впечатление — ладно, может, совсем чуть-чуть. Проверяю футболку — сойдет. Достаточно повседневно. Достаточно удобно. И, будем честны, надолго она на мне не задержится.

Телефон вибрирует через десять минут, вырывая меня из мыслей, пока я пытаюсь хоть немного прибраться в комнате.

ИЗАБЕЛЛА:

Я на месте.

Я даже не пытаюсь бороться с улыбкой.

Выскальзываю из комнаты и спускаюсь по лестнице как можно тише. Парни в гостиной, вовсю орут на экран. Остин полностью в игре, так что громкость выкручена на максимум. Они слишком увлечены, чтобы заметить, как я проскользнул мимо.

Идеально.

Я подхожу к задней двери и приоткрываю ее.

Вот и она.

Капюшон накинут. Руки скрещены на груди. Выглядит как самое лучшее и одновременно самое худшее решение в моей жизни.

— Долго же ты, — говорит она, выгибая бровь.

Я прислоняюсь к дверному косяку, улыбаясь.

— Прихорашивался для тебя.

Она закатывает глаза, но на губах играет тень улыбки.

— Не помогло.

Я хватаюсь за сердце, притворяясь раненым.

— Больно. Серьезно? После всех моих стараний?

Она переступает порог, проходя мимо меня с ухмылкой.

— Надо было стараться лучше.

Боже, обожаю, как она меня дразнит.

Я пытаюсь закрыть дверь тихо. Естественно, получается наоборот — я откашливаюсь громче, чем планировал, когда осторожно притворяю ее.

Звук эхом разносится по коридору.

Черт.

Я морщусь, и она тут же оборачивается, бросая на меня взгляд, способный прожечь дыру в стене.

— Серьезно? — шипит она. — Громче закрыть дверь было невозможно.

Я не могу сдержать улыбку, качая головой.

— Прости. У меня мозг сейчас не работает. Не тогда, когда ты здесь и на тебе это.

Я перевожу взгляд на безразмерное худи, которое едва прикрывает джинсовые шорты, обтягивающие ее ноги. Это не имеет смысла. Это не должно выглядеть так, блять, сексуально. Но на ней это смотрится как преступление против морали.

Она закатывает глаза, типа ей плевать на мой флирт, но румянец на щеках говорит об обратном.

Я подталкиваю ее вперед, вкладывая ее ладонь в свою.

— Пошли, — шепчу я. — Пока нас реально кто-нибудь не заметил.

Мы проскальзываем мимо гостиной, Изабелла на цыпочках поднимается по лестнице впереди меня. Худи слегка задирается, и я, конечно же, не собираюсь отводить взгляд.

Едва сдерживаю стон, глядя на ее задницу в этих коротких шортах — до смерти хочется поскорее коснуться ее.

Мы добираемся до моей комнаты, я распахиваю дверь, пропуская ее вперед. Захожу следом и осторожно прикрываю дверь до щелчка. На этот раз тихо. Урок усвоен.

— Это было подозрительно легко, — говорит она, приподнимая бровь.

Я прислоняюсь спиной к двери, медленно скользя по ней взглядом — как худи приподнимается, когда она скрещивает руки, как шорты сидят на бедрах. Хочу ее так сильно. Господи.

— Почти так же легко, как то, что я знаю, что делаю, — отвечаю я с ухмылкой.

Она бросает на меня выразительный взгляд.

— Значит... я не первая девушка, которую ты сюда привел тайком?

Я отрываюсь от двери и сокращаю расстояние, между нами, наблюдая, как ее взгляд мечется с моего лица на грудь, будто она не может решить, куда смотреть.

— Тебе станет легче, если я скажу «нет»? — поддразниваю я.

Ей эта мысль не нравится. Я вижу. И, честно говоря, я ее не виню. Если бы какой-то другой парень прокрался к ней в комнату, я бы окончательно слетел с катушек.

Ее глаза сужаются, руки все еще прижаты к груди.

— Тогда ты был бы придурком.

Я тихо смеюсь.

— Ну, тебе повезло, — шепчу я. — Я никогда раньше никого сюда не приводил.

И я не вру. Я не привожу девчонок сюда. Это мое личное пространство. Моя комната. Моя кровать. Но с ней? Все правила вылетели в трубу. Я хочу, чтобы она была здесь, больше всего на свете.

Она не отвечает сразу, просто изучает меня. Затем ее взгляд смягчается, и она коротко выдыхает.

— Хорошо, — наконец говорит она.

Прежде чем я успеваю снова подойти, ее взгляд падает на полку рядом с кроватью. Она наклоняет голову.

— Это что, старые видеоигры?

Я оглядываюсь.

— Ага.

Она подходит ближе, слегка приседая, чтобы прочитать названия на коробках.

— О боже. Это что, оригинальный Mario Kart?

Улыбка сама собой растягивается на губах, когда я встаю у нее за спиной.

— Он самый. Mario Kart 64. И до сих пор работает, — говорю я. — Графика отстой, но я вырос на этой игре, играл в нее с братом.

Она смотрит на меня снизу вверх, приподняв бровь.

— Значит, любишь классику, да?

— Еще как, — смеюсь я. — Ничто не побьет олдскул.

— Обожаю эту игру, — бормочет она, проводя