Тот, кто нарушает - Стефани Альвес

— Только когда приз того стоит.

Я опускаю взгляд на ее тело, замечая на ней черные кружевные трусики. Замираю на мгновение, глядя на нее с улыбкой.

— Всегда был фанатом черного.

Она смеется, качая головой.

— Ты теперь будешь менять любимый цвет каждый раз?

Я пожимаю плечами, ведя рукой по изгибу ее бедра, кончики пальцев задевают кружево.

— Наверное, я просто ведусь на все, что на тебе надето.

Я позволяю пальцам скользнуть ниже, чувствуя жар под тонкой тканью. С ее губ срывается тихий стон.

— Блять, посмотри на себя. Ты вся промокла. — Я подцепляю край ее мокрых трусиков, сдвигая их в сторону и обнажая ее мягкую, набухшую киску. Она лежит подо мной, широко раздвинув ноги, влажная и блестящая в тусклом свете.

Мой член мучительно пульсирует при этом виде.

Я провожу пальцами по ее складкам, собирая всю эту скользкую смазку, пока они не начинают блестеть, а затем вхожу ими внутрь.

Ее тело содрогается, ногти впиваются в мои плечи. Этот тихий, сдавленный всхлип, который она издает — самое сексуальное, что я когда-либо слышал.

— Тебе нравится? — шепчу я ей на ухо, прикусывая мочку. Внутри нее я сгибаю пальцы, медленно поглаживая то самое место, от которого ее бедра пытаются сомкнуться на моем запястье. — Скажи мне, как сильно я тебе нужен.

Она дрожит. Дыхание сбивается.

— Т-так сильно...

Я прижимаю большой палец к ее клитору и начинаю тереть сильнее, быстрее, пока она не начинает задыхаться. Ее руки вцепляются в мое запястье, будто она не может решить — остановить меня или заставить продолжать.

Я стягиваю ее промокшие трусики, плавно ведя руками по ее идеальным ногам, отбрасываю их и раздвигаю ее складки обеими руками. У меня буквально слюнки текут.

Блять.

Ее киска блестит, раскрасневшаяся, губки мягкие и припухшие, мерцают в полумраке, будто ее ласкали часами. Я тихо рычу, медленно проводя большим пальцем по влажной щели.

Чертовски красиво.

Я наклоняюсь и целую ее в низ живота. Она резко втягивает воздух, а я не могу сдержать торжествующую ухмылку.

— Блять, посмотри на эту киску, — стону я, раздвигая ее еще шире. — Вся моя простыня в твоих соках. — Я облизываю губы, до смерти желая попробовать ее на вкус. — Хочешь мой рот, детка? Хочешь, чтобы я оттрахал языком эту тесную щелку, пока ты не начнешь умолять меня остановиться?

Она ахает, дыхание перехватывает.

Я ухмыляюсь, приближая лицо так близко, что она вздрагивает.

— Скажи это. Скажи, что хочешь, чтобы я вылизал тебя как последнюю шлюшку. Скажи, что хочешь, чтобы мой язык был глубоко в этой сладкой, мокрой киске.

Все ее тело дрожит.

— Будь хорошей девочкой, — шепчу я. — Раздвинь ножки и скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я довел тебя до оргазма одним только ртом.

Ее бедра нетерпеливо качаются, влажная, пульсирующая киска прямо под моим дыханием.

— Я хочу твой рот, — шепчет она, и с ее губ срывается тихий всхлип. — Я хочу твой язык на своей киске. Прямо сейчас. Пожалуйста, Райан.

Я издаю горловой звук, который вибрирует у нее между бедер.

— Да? Хочешь, чтобы я сосал твой прелестный клитор, пока тебя не начнет трясти?

— Да, — выдыхает она. — Я хочу этого. Мне это нужно. Пожалуйста, Райан. Блять. Просто дай мне свой язык.

Я осыпаю ее тело мягкими поцелуями. Живот, складка бедра, внутренняя сторона ног, там, где кожа самая горячая и чувствительная. Она вздрагивает и издает тихий стон, когда я обдаю ее мокрую киску теплым дыханием. Мои руки скользят под ее бедра, раздвигая их еще шире.

А затем я наконец даю ей то, чего она так жаждет.

Мой язык скользит вверх по ее щели, и все ее тело дергается. Я стону в ее жар, проводя языком по клитору, слыша, как она давится стоном.

Блять, какая она сладкая на вкус.

Она сминает простыни в кулаках, ее ноги дергаются, спина выгибается над матрасом, когда я втягиваю ее клитор в рот и вожу по нему языком.

— Ч-черт, Райан... о боже...

Я проникаю в нее языком, имитируя толчки, пока носом задеваю клитор. Она вскрикивает, пытаясь сжать мои виски бедрами. Я не даю ей этого сделать. Крепко обхватив ее за бедра, я прижимаю ее к кровати и продолжаю. Быстрые, влажные движения языком, поцелуи открытым ртом. Я сосу эту набухшую бусинку, пока она буквально не начинает вибрировать в моих руках.

— Ты сейчас кончишь, детка? — шепчу я ей туда, и каждое мое слово вибрирует внутри нее. — Кончай прямо мне на язык. Дай мне почувствовать этот вкус.

Она дергается, все ее тело сводит судорогой. Она вскрикивает, ногти впиваются в простыни, бедра прижимаются к моему рту.

— Ты такая вкусная, — стону я, слизывая каждую каплю смазки, вытекающую из ее подрагивающей киски. — Мог бы остаться здесь на всю ночь.

Я раздвигаю ее еще шире, удерживая на месте, пока наслаждаюсь ею, рыча в промежность, пока она не начинает вздрагивать.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы взглянуть на нее — тяжело дышащую, с остекленевшим взглядом, уже окончательно разбитую.

— Не слишком? — спрашиваю я хриплым голосом, мои губы блестят от ее соков.

Она быстро качает головой, прикусывая губу. Ее бедра дрожат, но она не хочет, чтобы я останавливался.

Хорошо.

Потому что я только начал.

Я улыбаюсь ей в кожу и одним движением переворачиваю ее на живот.

Она ахает, приземляясь лицом в подушку, тяжело дыша, волосы рассыпались по спине.

— На колени, детка, — командую я, шлепая ее по заднице и глядя, как кожа идет рябью и окрашивается в милейший розовый цвет. — Лицом к изголовью.

Она колеблется долю секунды. Затем приподнимается, упираясь локтями в матрас. Спина выгнута, задница в воздухе — она выглядит как воплощение моих самых грязных фантазий.

Я хватаю ее за бедра, упираясь большими пальцами в ямочки на пояснице, и просто смотрю на нее секунду. Снова шлепаю по заднице; резкий звук заполняет комнату, и она стонет, вжимаясь в мою руку.

— Знаешь, чего не хватает этой киске? — шепчу я, проводя кончиком члена по ее щелке. — Ее нужно трахнуть. Ее нужно заполнить, правда?

Она поскуливает, лихорадочно кивая и еще сильнее выгибая спину, толкаясь бедрами мне навстречу.

— Терпение, детка, — бормочу я, дотягиваясь до ящика тумбочки. Зубами разрываю упаковку, быстро натягиваю презерватив и провожу рукой по своей длине — раз, другой. Затем я снова нависаю над ней, пристраиваясь у входа. Головка моего члена едва касается ее тесной, истекающей смазкой дырочки.

Я вхожу медленно, и, святые угодники, какая же она