Лотос и роза - Марья Зеленая

Пейзаж за бортом почти не менялся — коричневая вода, несущая мусор, и ветки. Затопленные рисовые поля блестели под солнцем, как разбитые зеркала. На отмелях сидели белые цапли — неподвижные, как фарфоровые статуэтки.

Берега несли следы войны. Уцелевшие дома перемежались с черными остовами сожженных. На холмах высились пагоды, разбитые пушечными ядрами, обгоревшие храмы.

Несколько раз мимо проходили военные джонки — огромные, с пушками на борту. Иногда показывались британские катера. Проплывали, оставляя за собой пенный след и запах угля.

Виктория опускала голову ниже, прячась под шляпой каждый раз, когда слышала пыхтение паровой машины.

«Что, если остановят? Что, если узнают?»

Но катера проходили мимо.

Лян был рядом, но они почти не говорили. Только по делу, да и то шепотом, когда никто не слышал.

Ночью Виктория спала у борта. Лян — рядом, отгораживая ее собой от остальных пассажиров. Между их циновками он клал узел с одеждой, создавая границу. Барьер, который нельзя пересечь.

Они лежали, не касаясь друг друга. Но Виктория все равно остро ощущала его присутствие. Чувствовала исходящее от него тепло. Знала, когда он не спал — дыхание становилось другим, напряженным.

«Почему он кладет между нами одежду? Боится случайно коснуться меня во сне?»

Мысли не давали покоя.

«Я ему настолько противна? Это из-за запаха? Или он устал защищать меня, и даже ночью не может расслабиться, потому что я здесь?»

* * *

На рассвете пятого дня Викторию разбудил крик.

С колотящимся сердцем она села на циновке, огляделась.

Вокруг туман — белесый, как молоко.

Лян уже не спал, сидел рядом, прислушиваясь. Поймал ее взгляд, наклонился ближе, прошептал:

— Оставайтесь здесь. Не выходите.

И скользнул из-под навеса, прежде чем она успела ответить.

Крик повторился, громче, отчаяннее. Потом гонг — капитан колотил в него, что-то выкрикивая по-китайски. Виктория не понимала слов, но паника в голосе не требовала перевода.

Случилось что-то плохое.

Пассажиры вскакивали, сталкиваясь в полумраке. Женщины заголосили. Торговец трясущимися руками запихивал кошелек в щель между досками палубы.

Виктория выглянула из-под навеса. За бортом только туман. Видимость — несколько ярдов.

А потом — плеск. Весла. Сразу с разных сторон.

Из белесой мглы проступили силуэты.

Три остроносых сампана, тихо скользящие по воде. Справа. Слева. Сзади. Окружали джонку, как волки раненого оленя.

На каждом — по пять-шесть человек. Фигуры размытые, но оружие видно четко: сабли, копья, пара старых мушкетов.

Пираты!

На палубе воцарился хаос.

Капитан орал команды, размахивая руками. Матросы похватали топорики, весла, шесты. Несколько пассажиров-мужчин выскочили из-под навеса с палками и черпаками.

В этой неразберихе Виктория увидела Ляна.

Он стоял у борта, держа в руках бамбуковый шест, которым отталкивали джонку от берега. Смотрел на приближающиеся лодки словно шахматист оценивающий позицию на доске.

Первый абордажный крюк со свистом прорезал туман. Металл блеснул и с лязгом вонзился в борт. Веревка натянулась. Сампан справа начал подтягиваться ближе.

Еще один крюк. Еще. С трех сторон.

Матросы с топориками подбежали к бортам, стали рубить веревки.

Лян оттолкнул шестом ближайший сампан. Лодка качнулась, но тут же прилетели новые крюки. Еще и еще.

Грянул выстрел. Эхо раскатилось над рекой.

Виктория вздрогнула, вжалась в стойку навеса. Едкий порох ударил в нос.

Матрос с топориком рухнул на палубу. Под ним темной лужей растекалась кровь

Женщины под навесом завизжали. Дети цеплялись за матерей.

Еще выстрел — с левого сампана. Пассажир с черпаком схватился за грудь. Кровь хлынула сквозь пальцы. Он упал, дернулся и затих.

Остальные матросы отшатнулись от бортов, бросив топорики и шесты. Один закричал — протяжно, безумно. Другой попятился к мачте, вскинув руки вверх.

Мужчины-пассажиры тоже отступили — бросили свое жалкое импровизированное оружие. Один упал на колени, воздел руки в жесте капитуляции, что-то крича.

Сопротивление сломлено. Двое мертвы. Остальные запуганы до полусмерти.

Пираты начали подтягивать свои лодки к борту.

Все происходило так быстро, что Виктория даже не успела испугаться по-настоящему. Застыла, вжимаясь в стойку навеса. Казалось, что все это какой-то страшный сон.

Первый пират перемахнул через борт и бросился на Ляна.

Шест просвистел в воздухе, и не успела Виктория моргнуть, как сабля звякнула о палубу, а пират свалился за борт.

Второй полез справа — с копьем. Лян метнулся в его сторону. Взмах шеста, и пират полетел в воду.

Третий и четвертый атаковали разом. Лян двигался плавно, текуче — шест мелькал, отбивая удары. Один пират рухнул на палубу, с воем схватившись за живот. Второй — с позором ретировался на лодку.

Еще человек пять или шесть навалились толпой. Все смешалось — крики, топот, лязг.

Пираты теснили Ляна, окружали со всех сторон.

Виктория до боли стиснула пальцы. Не могла дышать — горло сжалось от страха. «Они убьют его. Прямо сейчас».

Лян вдруг вдавил конец шеста в доски палубы — так, что бамбук прогнулся, как лук. Тело взлетело вверх — не прыжок, а полет, подкрепленный упругой силой шеста.

Пираты задрали головы, ошарашенные: никто такого не ожидал.

Лян приземлился за спиной у двоих. Первый пират даже не успел развернуться — шест врезался ему в затылок. Хруст, тело осело мешком.

Второй повернулся — слишком медленно. Лян уже был в движении: шест описал низкую дугу, подсекая ноги. Пират взмахнул руками и свалился на спину, выронив саблю.

Остальные бросились с разных сторон. Но Лян двигался по палубе быстро, как тень. Коса мелькала за спиной, шест со свистом рассекал воздух, пираты разлетались как кегли.

Тут Виктория увидела, как коротышка с допотопным мушкетом прицелился в Ляна. Она застыла от ужаса. Хотела крикнуть, предупредить, но из горла вырвался лишь нечленораздельный звук.

В последний момент Лян увидел мушкет, и тут же перекатился по палубе, уходя из-под пули. Но вместо выстрела раздался взрыв. Пламя вырвалось из ствола — мушкет разорвало в руках.

Пират издал нечеловеческий вопль. Вместо кистей торчали кровавые культи. Он упал на колени и завыл, заливая палубу кровью.

Тишина наступила внезапно.

Пираты замерли — те немногие, что еще остались стоять на ногах. Оглядывались вокруг, видели трупы, кровь, своих товарищей, плавающих в воде.

Лян смотрел на них спокойно. Шест в руках чуть дрожал — не от страха, от напряжения мышц. Туман редел, Янцзы блестела под первыми лучами солнца.

Виктория прижималась к стойке навеса, не в силах оторвать взгляд. Вокруг Ляна — трупы, хаос, кровь. А он стоял посреди этого, как скала среди бурлящей воды.

Пираты дрогнули. Попятились. Главарь