Копатель - Тиффани Робертс

Натянув одеяло им на головы, он опустился на суставы согнутых передних ног, потянув ее вниз, чтобы она опустилась перед ним на колени. Свет кристалла освещал ее лицо снизу, отбрасывая на него причудливые тени.

— Это для того, чтобы заглушить наши голоса? — спросила она еле слышно.

Уркот кивнул. Он выдержал ее пристальный взгляд и положил руки ей на плечи.

— Мы должны пройти мимо, Келли.

— Уркот, это самоубийство. Мы можем просто вернуться, — она указала в направлении, откуда они пришли. — Было много других туннелей, которые мы могли бы попробовать, так ведь?

Но складка между ее бровями и осунувшееся лицо говорили о том, что она уже осознала то, что Уркот понял чуть раньше — пути назад не было.

— Черт, — Келли закрыла глаза и сделала медленный, глубокий вдох. — Ладно. Ладно…

Он нежно сжал ее плечи и коснулся головным гребнем ее лба.

Сделав еще несколько вдохов, Келли открыла глаза.

— Ты уверен насчет этого? Их много.

Уркот скользнул рукой к ее шее, проведя большим пальцем по подбородку.

— Да.

— Чертовски много их, Уркот.

Его жвалы дернулись вверх, и он едва сдержал щебет.

— Да. Я тоже боюсь. Но мы сбежим.

Келли кивнула, не отстраняясь, отчего ее мягкая кожа коснулась его твердой шкуры.

— Да, хорошо. У странников духа… кажется, у них недоразвитые глаза. Плохое зрение, очень чувствительное к свету. Они используют какую-то форму эхолокации, поэтому у них, вероятно, отличный слух, а их обоняние, похоже, сравнимо с твоим. Можем предположить, что они также чувствительны к вибрациям и потоку воздуха, как и ты. Они адаптированы к этой среде.

— Но там, внизу, уже много различных звуков, и я бы предположила, что в воздухе витает достаточно ароматов, чтобы они не сразу заметили наши. И вполне вероятно, что они не будут ожидать, что кто-то просто так войдет в их улей, поэтому у них будет ослаблена бдительность. Если мы будем вести себя абсолютно тихо и будем двигаться в отдалении…

Он знал Келли достаточно хорошо, чтобы понять, что она сказала все это вслух не для того, чтобы проинформировать его, а чтобы собраться с мыслями, озвучить свои переживания. Чтобы убедить себя в правильности действий.

— Они не узнают, что мы здесь, — сказал Уркот.

— Верно. Надеюсь. И если они все-таки обнаружат нас… — переложив рюкзак спереди, она протянула руку и вытащила сломанный фонарь. — Это даст нам несколько секунд, чтобы убежать, если кто-нибудь из них подойдет слишком близко.

Она открыла его сумку и сунула внутрь фонарь.

— Хорошо, самка, — Уркот обнял ее за талию и прижался ртом к ее губам в долгом поцелуе. Она обвила рукой его шею и притянула к себе, обнимая еще крепче.

Это был момент экстаза, чистого и сияющего, не запятнанного окружающей тьмой.

Он поспешно собирал эти мгновения в своей памяти, и каждое мечтал продлить в блаженную вечность. Но это лишь помешало бы ему пережить все те новые мгновения, что ожидали в мутных водах будущего.

Уркот вдохнул ее запах. Он был сладким и сильным, нес в себе стойкий аромат ее эссенции. Жар наполнил его кровь, давление усилилось в области таза, и его пальцы дернулись и потянулись к ней, когда желание, которому, как он думал, он сопротивлялся, с яростью вернулось.

Ее аромат.

Прервав поцелуй, он отдернул застежки, скрещивая их над своей щелью и надавливая достаточно сильно, чтобы вызвать пульсирующую боль. Тяжело вздохнув, он сказал:

— Клянусь их глазами Восьмерых.

Келли отстранилась от него.

— Что случилось?

— Твой запах.

— Что с ним?

— Это слишком сильный. И… уникальный.

Она наморщила лоб.

— Потому что я человек?

— Да. А еще твоя киска.

— Моя… — ее глаза расширились. — Ооо.

Затем она сверкнула глазами и ткнула его пальцем в грудь.

— Ты хочешь сказать, что все это время от меня так пахло, а ты ничего не сказал?

Уркот фыркнул.

— Это лучший запах. Но если тебя учует странник духа…

Первый странник духа, с которым они столкнулись, вероятно, учуял запах Келли и пришел исследовать источник, голодный и любопытный.

— Ладно, нам нужно как-то скрыть мой запах, — прошептала она, теребя край одеяла. — Я не думаю, что простое обтирание водой сильно поможет.

Келли выбралась из-под одеяла и сделала шаг назад, ее ботинки мягко захрустели по земле. Уркот сдернул одеяло с себя.

Она вздрогнула, посмотрела вниз и остановилась, наклонив голову, когда ее лицо просветлело.

— Подожди. У меня есть идея.

Сняв бурдюк с водой, Келли намочила тряпку и быстро протерла внутреннюю поверхность бедер и промежность. Уркот восхищенно наблюдал, жалея, что это не его рука моет ее. Но он знал, что не может доверить себе просто очистить ее. Он знал, что не сможет смыть ее соки и остановиться на этом.

В подобной ситуации спаривание не должно было быть даже мимолетной мыслью, но все же оно оставалось непреодолимым желанием, постоянно терзавшим его разум. Это желание к ней было голодом, который невозможно утолить. И, казалось, оно не уменьшалось даже в такие моменты, как этот, когда напрямую сталкивалось с мощным инстинктом защищать ее.

Келли присела на корточки, убрала ткань в рюкзак, затем провела руками по земле, собирая кучку мелкой пыли. Она зачерпнула ее и провела по рукам, отчего ее смуглая кожа приобрела серый оттенок. Это напомнило Уркоту о постоянных пятнах на его пальцах и кончиках ног от работы с камнем.

Внезапно поняв, что она делает, он почувствовал себя дураком из-за того, что сразу не подумал об этом. Так просто и в то же время так умно. Его жвалы приподнялись.

— Ты становишься единым целым с камнем.

Вставая, покрывая ноги еще большим количеством пыли, она улыбнулась ему.

— Надеюсь, это сработает.

После того, как она покрыла кожу и пригладила одежду и волосы, она собрала еще пыли и подошла к нему. Ее ладони коснулись синих отметин на его плечах, приглушая их сияние. Даже легкое трение пыли о его шкуру не могло уменьшить трепета, который у него вызывало ее прикосновение.

— Моя самка умна, — сказал Уркот, легонько проводя пальцем по ее руке.

Она издала мягкий, хриплый смешок, и ее губы изогнулись в улыбке, отчего на щеках стали заметны ямочки.

— И она красивая, — добавил он. — Очень красивая.

Келли придвинулась ближе и провела пальцами по отметинам на его головном гребне.

— Даже покрытая пылью?

— Независимо от того, в чем ты. Всегда самая красивая.

Ее улыбка стала шире, и