Копатель - Тиффани Робертс

своему желанию, ощущая запах феромонов Келли в ноздрях и вкус ее сущности на языке, было пыткой для Уркота. Вскоре его застежки заболели от напряжения, удерживая пульсирующий стебель в щели. Он отвлекся, сплетая тонкий шелковый шнурок для ее топа взамен разрезанной шнуровки.

Хотя Уркот хотел, чтобы она отдохнула, он почувствовал облегчение, когда она проснулась после недолгого сна. Келли выпила еще воды по его настоянию — а он по ее — после чего они продолжили свой путь. Движение дало ему возможность сосредоточиться на чем-то другом, позволив, наконец, отбросить это страстное желание.

По крайней мере, в основном.

Он часто оглядывался, чтобы проверить, как она. Тревога по-прежнему ясно читалась на ее лице, но она сохраняла спокойствие даже в самых узких и труднопроходимых участках туннеля. Его грудь распирало от гордости и восхищения, что нисколько не облегчало ему прохождение через эти узкие места.

Казалось, что туннель будет бесконечно петлять в самых глубоких и темных уголках мира, пока тени не станут такими густыми, что даже солнце не сможет проникнуть в них. Только продолжающееся движение воздуха давало ему надежду, что они в конце концов найдут выход.

Когда он впервые увидел впереди свет, он показался нереальным, невозможным после того, как туннель так долго оставался темным. Возможно, это были отблески света кристаллов на стенах?

Они с Келли накрыли их.

Свет в конце туннеля не угасал.

С вновь обретенной энергией и осторожностью Уркот и Келли зашагали вперед. С каждым их шагом свет становился ярче и чище. Туннель плавно поднимался вверх, приближаясь к отверстию, через которое лился этот голубоватый свет.

Звуки донеслись до Уркота. Журчание текущей воды, беспорядочный скрежет инструментов и намеки на резкие голоса, неразличимые из-за расстояния и слабого эха.

Его тонкие волоски встали дыбом, и что-то тяжелое опустилось у него в животе. Он двинулся вперед, пригибаясь, пока не достиг края туннеля и не выглянул из-за него.

Узкий выступ, на котором он теперь оказался, выходил в обширную пещеру. Светящиеся кристаллы, люминесцентные растения и светлячки заливали пространство голубым, оставляя глубокие тени на потолке, из которого свисали острые каменные образования, похожие на зазубренные, неправильной формы клыки. Извилистый ручей разделял пещеру на две неравные части. Правый берег был шириной всего в несколько сегментов, загроможденный растениями, камнями и валунами.

Левый берег представлял собой широкий участок довольно ровной земли, который вел к стене пещеры, разделенной на ярусы, соединенные наклонными дорожками и истертыми участками для лазания. На этих ярусах было высечено множество входов, внутри некоторых горел собственный тусклый свет.

Логова. Это были логова. Дома для странников духа, которые в своих светящихся шкурах стояли повсюду вокруг этих ярусов. По меньшей мере сотня, а может, и вдвое больше.

— Формирователь, уничтожь меня, — прохрипел Уркот. — Блядь.

Вриксы разговаривали, работали и ели внизу, иногда повышая голос и огрызаясь друг на друга. Случайные щелчки эхом разносились по залу, когда странники духа перемещались в пространстве.

Келли подошла к Уркоту.

Он обнял ее за плечи, накрыл ее рот ладонью и притянул к себе. Она накрыла его руку своей, но не сделала попытки убрать ее. Вместе они опустились ниже, почти распластавшись на выступе.

Уркот осмотрел пещеру. Поток продолжался до дальнего конца, где стены сужались, переходя в темную расщелину. Несколько отверстий большего размера, разбросанных вокруг, имели вид проходов и туннелей. Насколько знал Уркот, в это место могло быть восемьдесят входов и выходов — и невозможно было с уверенностью сказать, куда ведет хоть один из них.

Поток воздуха был нечетким из-за размеров пещеры, и это затрудняло определение его источника, но он предположил, что он доносился откуда-то с другого конца пещеры. Это сузило выбор до пяти или шести вариантов.

Русская рулетка.

Ему очень, очень не нравилась эта игра.

Келли осторожно отвела его руку от своего рта. Голосом таким тихим, что он едва расслышал его, она прошептала:

— Это… улей.

Улей. Это было подходящее слово. И все же, хотя он не сомневался, что странники духа набросятся на него, если обнаружат их с Келли присутствие, они не были безмозглыми насекомыми. Они были вриксами.

И это делало их очень, очень опасными.

Келли повернула голову к Уркоту и встретилась с ним взглядом. В голубом свете, подчеркивающим их обычную глубину, ее глаза казались намного темнее, чем обычно.

— Что нам делать?

Он снова оглядел пещеру, опустив жвалы. Его друзья наверняка придумали бы какой-нибудь хитроумный план и уверенно осуществили бы его. Несмотря на все, что у него было с ними общего, иногда Уркоту казалось, что они воспринимают мир таким образом, который он никогда не поймет. Жизнь в грязи и камнях научила его жестким правилам, ответственности, но такие ситуации, как эта…

Он всегда полагался на суждения Кетана, хитрость Рекоша и опыт Телока в таких делах.

Что нам делать?

Единственным ответом, который приходил на ум, было двигаться вперед. Возвращаться снова было бесполезно. Другой путь, вероятно, вел мимо давно заброшенных логов теневых охотников прямо к этому месту, и ему с Келли пришлось бы проделать долгий-долгий путь назад, чтобы найти альтернативный проход, который даст хоть какой-то разумный шанс вывести их на поверхность. И хотя они могли бы добыть больше еды, надолго ее им бы не хватило, особенно Келли. По словам Диего, людям необходима разнообразная пища, чтобы оставаться здоровыми.

Здесь это было невозможно без риска для Келли попробовать новые потенциально вредные продукты.

И все же продолжение путешествия в этой пещере будет более опасным, чем все, что они делали до сих пор. Он понятия не имел, сможет ли убежать от всех этих странников духа, но знал, что не сможет отбиться от них всех.

Что бы сделали его друзья?

Это не имеет значения. Их здесь нет.

Все, что имело значение, — это то, что он будет делать. Ему и Келли нужно было продолжать двигаться, а для копателя путь вперед часто был трудным.

Его сердца забились немного быстрее и тяжелее, когда он вернул свое внимание к Келли. Он знал, что иногда, чтобы защитить свою пару, ему придется подвергнуть ее опасности. Как это могло одновременно соответствовать его инстинктам, и в тот же время противоречить им, когда дело касалось ее?

— Мы пройдем, — прошептал он.

Глаза Келли округлились, брови приподнялись, а губы приоткрылись. Она слегка повернулась на бок, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Это… Уркот, мы не можем…

Он успокоил ее, прижав палец к ее губам. Поманив Келли другой рукой, он отступил от края, встал и вернулся в туннель.