Жестокое правление - Моника Кейн

Из моих губ вырывается тихий, беспомощный звук. Я знаю, что должна остановить его. Если я позволю этому продолжаться, то потеряю остатки самоконтроля, но его руки на моем теле доставляют мне слишком большое удовольствие.

— Тс-с-с. Ты слишком громкая. Я не хочу, чтобы Кин нас сейчас нашел. — Его ладонь закрывает мой рот, заглушая мой вздох, а другая рука скользит по моему животу и по изгибу бедра.

Прижавшись так близко друг к другу, я болезненно осознаю, насколько он больше меня. Его тело практически обволакивает мое, заставляя меня чувствовать себя маленькой и запертой рядом с ним.

— Ты знала, что когда я наблюдал за тобой в Лондоне, я однажды ночью вломился в твою квартиру?

— Ты что? — бормочу я, прижавшись к его руке. Я пытаюсь повернуться, но он держит меня на месте.

— Это было частью работы, — говорит он тихим, интимным голосом. — Я должен был обыскать твою квартиру. Убедиться, что ты не строишь преступную империю. Вместо этого я нашел кучу грязных книг и женщину, живущую в одиночестве.

Меня охватывает чувство унижения от его беспечного вторжения в мою частную жизнь. Но когда его рука скользит ниже, пальцы находят край моего платья, все мысли улетучиваются из моей головы.

— Но, конечно, это была та ночь, когда ты вернулась домой рано. Когда твой засранец-босс наконец сделал то, что ему велели. — Он мрачно смеется, вспоминая это. — Мне пришлось спрятаться в шкафу, как этот. Либо это, либо убить тебя на месте, а мне эта идея не очень нравилась.

Ублюдок-босс. Сделал то, что ему велели? Это про Даррена?

Все мои вопросы растворяются в стоне, когда он задирает мое платье, сдвигает в сторону трусики и вводит в меня два толстых пальца. Растяжение вызывает стон в его руке.

— Хочешь знать, что я сделал вместо этого?

Я качаю головой, и он смеется у меня на ухе. Его ладонь трется о мой клитор, заставляя меня двигаться на его руке. Это так чертовски приятно, что я ни за что не смогла бы остановиться, даже если бы захотела.

А я действительно не хочу.

Спасибо всем богам, что вокруг никого нет.

— Да ладно. Тебе ни капельки не любопытно?

Он прижимает свой толстый, непоколебимый член к моей попе, и от этого давления у меня подкашиваются колени. Его голос опускается до опасного, грязного регистра.

— Ты разделась, вошла в душ, и я смотрел, как вода скользит по каждому идеальному сантиметру твоего тела. Я чуть не кончил прямо там и тогда.

Мое тело реагирует, прежде чем мой разум успевает это остановить — бедра качаются назад, прижимаясь к нему, и, несмотря на его руку на моем рте, из меня вырывается отчаянный стон.

Я знаю, что поступаю опрометчиво, даже развратно, но я устала от самоотречения. И когда дело доходит до удовольствия, я знаю, что он может его доставить. Интенсивное, всепоглощающее, сводящее с ума, от которого не можешь дышать. Такое, которое перепрограммирует твой мозг и делает тебя неспособной любить кого-то другого.

Он на полсекунды отпускает мой рот, чтобы просунуть два пальца между моими губами. Я без колебаний принимаю их, глубоко сосу, ощущая слабый соленый вкус его кожи. Мой язык обвивается вокруг каждого пальца, вызывая низкое рычание из его груди.

Я все еще раскачиваюсь на его руке, его ладонь работает над моим клитором, а пальцы глубоко погружены во мне. Он толкается в меня сзади, его толстый член входит в изгиб моей попки.

— Хотя я должен был покончить с тобой... — Его голос звучит низким хрипом у моего уха, перемежаясь медленными движениями его бедер. — Я остался и наблюдал за тобой. Даже использовал твои трусики, чтобы подрочить.

Его щетина царапает мою шею, его грубое дыхание и грязные слова подталкивают меня к грани.

— Я обрызгал твои трусики своей спермой. Боже, это был один из лучших оргазмов в моей жизни.

Я больше не могу сдерживаться. Я кончаю, сжимая его и обмачивая его руку.

Мой крик заглушают пальцы, все еще засунутые мне в рот. Он не останавливается. Он продолжает работать ладонью, выжимая из моего тела последнюю дрожь.

Он крепко держит меня, рука все еще зажата между моими бедрами, используя меня именно так, как ему нужно. Наконец, его бедра дергаются короткими, неистовыми рывками, из его горла вырывается гортанное проклятие.

Минуту спустя в коридоре раздаются шаги, за которыми следует громкое объявление Ярика:

— Ты прав. Может, они прячутся в саду. Давай там посмотрим.

Унижение прилипает к моей коже, за ним следует облегчение от того, что мы можем ускользнуть незамеченными, тем более что я уверена, что этот шкаф пропитан запахом секса и греха.

Павел отпускает меня, поворачивается и прижимается рукой к стене. Его голова склонена, грудь поднимается и опускается, когда он вдыхает воздух в легкие.

Мне нравится осознавать, что я разрушила его так же, как он разрушил меня.

Когда я убеждаюсь, что в коридоре никого нет, я набираюсь сил, чтобы выйти и сделать вид, что ничего этого не было.

Отличный план, Хоуп.

В тот момент, когда моя рука касается дверной ручки, его рука обхватывает мою талию, притягивая меня к его груди. Одним плавным движением он поворачивает меня и целует с неистовой страстью.

Это глубокий и страстный поцелуй, полный языка и жара, но в нем есть и нежность. Я слишком расслаблена, чтобы сопротивляться ему, поэтому я сдаюсь, целую его в ответ, позволяя его языку переплестись с моим, вкушая его, вдыхая его, как кислород.

Когда он, наконец, отстраняется, мы смотрим друг другу в глаза, несмотря на почти полную темноту. Между нами проносится миллион вопросов. Во многих отношениях я едва знаю его, но он глубоко повлиял на мою жизнь.

— Кто ты на самом деле? — Я спрашиваю, не успев хорошенько подумать. — Есть ли в тебе что-то от Лукаса, или это все было притворством?

— Каждый момент, который я провел с тобой, был настоящим, — говорит он с тихой интенсивностью. — Каждый обмен, каждая улыбка, каждый разговор — все это был я.

Я медленно моргаю, воспоминания перемешиваются в моей голове. Его слова, сказанные утром, всплывают в памяти, что-то о моем бывшем боссе, который делал то, что ему говорили.

— Даррен. Это ты его избил! Из-за тебя он дал мне отпуск и повышение. — Я качаю головой, когда все становится на свои места. — Автомобиль. Приз в продуктовом магазине. Все это был ты, да?

Он