Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

– О'Гейл до добра не доведет.

– Что? При чем здесь она? Это вообще пойло Дейла. У него день рождения. Он попросил здесь все придержать, чтобы раньше времени не растащили.

– Впервые вижу, чтобы вы оправдывались, как мальчишка. А стоило-то всего лишь упомянуть эту грубую выскочку…

– Она не выскочка.

– Кларк, давай начистоту. – Макфи оставляла официально-деловой стиль в общении со мной всего дважды. Когда случился крах в две тысячи девятнадцатом и гигантский крах в две тысячи двадцатом. В те периоды, когда компания была в низшей точке шансов на выживание. – Чем старше человек, тем ему понятнее, что в мозгах у тех, кто младше. Она тебя что, отшила?

– Нет.

– Ты же врешь, да?

– Не отшила, но еще ничего не понятно.

– То есть даже в лицо не сказала, что отшивает. Дерьмовый знак. Интересно тебе, как я поняла это все?

– Очень.

Макфи никогда не говорила со мной о чем-то, что не касается работы. Разве могу я не выслушать ее?

Однако то, что она делает уже в следующий миг, заставило бы мою челюсть отвиснуть, не опирайся она о костяшки. Макфи подходит к ящику с шампанским, достает бутылку, изящно поддевает ногтем обертку и разворачивает ее. А потом практически беззвучно откупоривает пробку. Не уверен, что я сумел бы так же. После Макфи берет у кулера два пластиковых стаканчика и наливает мне и себе шампанское. Почти до краев… И почему все кругом так жадно пьют? Это что, влияние каких-нибудь атмосферных явлений?

– Когда я была глупой малолеткой, – садится Сесилия в кресло напротив моего, – за мной бегал один паренек. Младше меня на три года. Только к нам устроился. Дурачок, балбес и болтун в одном лице. Я была уверена, что он у нас ненадолго. Работать у него получалось из рук вон плохо. И ему было на это как-то плевать. Его заботили все вокруг, а не собственная карьера. Мне казалось, он приходил в офис пообщаться, а не делать дела. Он был дружен и мил со всеми, но особенно был учтив и галантен со мной. Практически сразу он дал понять, что я ему нравлюсь. А потом и вовсе признался в серьезных чувствах. Мне казалось это идиотизмом. Он и я. Я уже тогда тянула весь офис на себе. Он тоже тянул, но в другом направлении – вниз. Он добивался меня, бегал целый год, звал на свидания, дарил цветы и писал письма. Но мне был неинтересен человек, который не ставил своей целью хоть чего-то достичь. Человек, который совершенно не стремился к тому, чтобы стать кем-то большим, чем он есть. Меня это пугало. Я была уверена – если сближусь с ним, он сразу потянет меня за собой вниз. Мне было двадцать шесть, я грезила о повышении, о новых проектах, о том, чтобы стать сверхценной для компании. Мне казалось, что, пока я никто, я не имею права даже думать о чем-то столь незначительном, как какая-то там любовь. Мне это было просто неинтересно. И что же теперь, Кларк? Где я и где он? К сегодняшнему дню в моей жизни ничего нет, кроме работы. У меня шикарная квартира, но я живу в ней одна. Меня беспрекословно слушают и уважают подчиненные, но притом совершенно не любят и боятся. У меня есть регалии, но нет самого главного – того, зачем все это было. Я на вершине, но я на ней одна. Что же до того парня? Умение общаться с людьми иногда оказывается во сто крат полезнее профессиональных навыков и знаний. Он сначала стал приятелем зама, а потом и босса. Он не просто сократил дорогу наверх, он ее перепрыгнул просто потому, что был приятным и умел находить общий язык со всеми. Он влегкую обскакал меня – его повысили и перевели в другой департамент, где он стал замом раньше меня на семь лет. У него трое детей и очень красивая жена. Я просчиталась, Кларк. Я думала, была убеждена, свято верила, что если все делать правильно, то успех и благополучие тебе обеспечены. А оказалось, что это ни хрена ничего не гарантирует. Оказалось, что удача, доброта и хватка решают в этой жизни все. А вовсе не упрямство, правильность и порядок. – Макфи допивает шампанское, запрокинув голову. – К чему я это. Меня бесит Синди. Потому что она такая, какой я всегда боялась и помыслить быть. Она многого добьется своей природной очаровательностью. Не стойкостью характера, не дисциплиной, а обаянием и иным образом мышления. И да, Кларк. Упустишь эту женщину, станешь мной. – Сказав это, Сесилия поднимается и обхватывает пальцами горлышко бутылки, чтобы унести ее с собой. Макфи останавливается у двери и говорит ко мне спиной: – То, что остается мне теперь, – это быть верной своему выбору. Я так хотела добиться успеха, что в итоге осталась одна. Я так боялась спутаться с тем, кто недостаточно идеален, что осталась одна. Я уже давно приняла тот факт, что в моей жизни не будет ничего, кроме работы. И ей я отдана полностью. И да, с годами я правда перестала понимать, что у кого-то может быть по-другому, потому что у меня не было по-другому. Никогда. И не будет. И я знаю, что все до единого зовут меня сукой. Мне даже нравится. Мне нравится, что меня боятся и показывают мне только лучшие результаты. В конце концов, это то, чему я отдала свою жизнь. – Макфи уходит. Такой подавленной и откровенной я не видел ее никогда.

Глава XXVII. Ножи, может, лучше спрятать?

Синди

Да чтоб меня! Ну почему именно сейчас?! Почему, когда изнутри раздирает от ужаснейшего ощущения, что я распоследняя предательница, коллеги так особенно милы и дружелюбны со мной на этой внезапной вечеринке креативного директора? В ту же секунду, как стукнуло пять часов, шелестящий и печатающий офис превратился в болтающий и смеющийся. Коллеги стали выключать компьютеры и принялись обсуждать дела, работы никак не касающиеся, хихикая и любезничая в приятном предвкушении выпивки и чего-то вкусного. При других обстоятельствах я бы радостнее всех целовала в щеки Дейла и щедрее прочих сыпала бы ему в уши поздравления, но не сейчас, когда меня воротит от самой себя… Почему мне так навязчиво кажется, что если я приму выгодное предложение, то всех предам? С чего вдруг появилось это ощущение?