Бизнес, любовь и много чего ещё - Одри Роуз

каждого заговора. Я осведомлена обо всех романах, которые когда-либо крутились здесь. Обо всех конфликтах. Обо всех даже мелких неурядицах и даже одноразовых интрижках. Я – сердце этой компании, и она буквально все, что у меня есть.

Неужели я ошиблась? Мне кажется или эта женщина готова говорить откровенно? Ее голос стал непривычно тонким и убедительно эмоциональным.

– Что это, Макфи? Завуалированный крик о помощи? К чему эти признания?

– Чтобы ты знала, Синди, пока ты играешь с чувствами других, эти другие играют по-крупному и делают огромные ставки. Не говорю, что ты должна делать точно так же. Я лишь прошу тебя остановиться: не дразни любовью душу тому, кто тебе даже не нужен. Расстанься с Кларком по-человечески. Это все, о чем я тебя прошу. Переступи через гордость. Ради Кларка. Чтобы он мог нормально работать дальше. Сейчас компания из-за смерти владельца нестабильна и уязвима, неужели тебе это не очевидно? Неужели тебе абсолютно все равно, что люди вкладывали годы своей жизни ради успеха фирмы, которая может потерпеть крах, если мы не станем сейчас выкладываться на максимум?

– У вас все?

– Все.

Я терпеливо выслушала каждое слово Макфи, сказанное ей с искренностью и пронзительностью, чтобы сдетонировать во второй раз:

– А теперь слушай меня. Я ни хрена не эгоистка, ясно тебе? Будь я хоть немного себялюбива, то пальца о палец бы не ударила, но я честно трудилась на благо горячо любимой всеми вами компании.

– Почему в прошедшем времени?

– Не скажу.

Черт. Если и можно в чем-то спалиться, я обязательно сделаю это.

– Ты что-то задумала?

– Я всегда что-нибудь задумываю.

– То есть не скажешь?

– Конечно нет.

– Ладно. – В голос Макфи возвращается противный высокомерный тон. – Однако знай: была бы ты хоть чуточку умнее, оборачивала бы все эти свои идеи в здравый смысл. Того и гляди сошла бы за нормального человека.

– И мне про «нормального человека» говорит женщина, вышедшая замуж за свою работу? Женщина, которая, откровенничая даже с тем, кто ей так неприятен, проговаривается, что сделала карьеру смыслом жизни? Да по вашим давно потухшим глазам и вечно недовольному лицу и так видно, как сильно вы просчитались. Одного не пойму, что вас так сильно выводит во мне? Вы же буквально не можете остановиться и все время идете на обострение.

– Ты меня так злишь, потому что ты моя противоположность. Абсолютная. Все твои черты контрастны моим. Мне одновременно и любопытно, и неприятно смотреть на тебя. Так же, как и тебе, полагаю. Люди зачарованно смотрят на своих близнецов, но еще более зачарованно они стали бы смотреть на тех, кто является их полной противоположностью. Глядя на тебя, я вижу себя в молодости, принявшую другие решения и вставшую на другой путь. Я не могу оторвать глаз, хоть мне и невыносимо зрелище.

– Можно уже поменьше того, как я вам отвратительна?

– Ты не поняла. Меня съедает не то, какая ты, а то, какой осталась я. – Макфи заговорила тише и, кажется, откровеннее. – Ты, в силу возраста, не знаешь, что такое мука за впустую прожитые годы. Как и не знаешь, до чего горько расплачиваться за ошибки прошлого. Эти мысли дрянь, которая растет под кожей и зудит по ночам так, что хочется выпрыгнуть из тела. Если не хочешь узнать, каково это, то прекрати прожигать годы, будто у тебя их еще валом. Ты и оглянуться не успеешь, как настанет точка невозврата, после которой только и останется, что выть от упущенных возможностей.

Я беру стул, ставлю его перед собой, сажусь и кладу руки на спинку. Если Макфи по-настоящему готова к откровению, я просто не имею права не выслушать ее. Держу пари, нечто подобное случается с этим человеком лишь раз в десять лет, а поэтому я обязана заткнуться, зарыть топор войны и протянуть руку утопающему. В самом деле, мы терпеть друг друга не можем, но, окажись одна из нас за бортом в бушующем море, неужели другая не сделала бы все ради ее спасения? Прямо сейчас Макфи тонет. И я та, кто способна это увидеть. Способна услышать ее крик, так хорошо замаскированный и лишь иногда сочащийся в редких словах отчаяния.

Когда я уже полностью приготовилась к серьезному разговору, дверь вдруг распахивается. Черт. Итан.

– Что у вас тут происходит? – врывается он со взбалмошностью и шампанским.

Итан явно выпил больше остальных, а потому так весело ему от вида меня и Макфи. Я подскакиваю к двери и хочу вытолкать его обратно.

– Что тебе надо? – наваливаюсь я на него, толкая в спину, чтобы это недоразумение шло восвояси, а не утоляло тут свое любопытство.

– Натали сказала, что вы тут с Макфи, но я не поверил, потому что ни криков, ни боя посуды не слышно. Что вы тут делаете, да еще и так тихо? Беззвучно убиваете друг друга? Даже мебель, как я посмотрю, не расхреначили, что ли?

– Не расхреначили, все, убедился? Кыш отсюда!

– Э-э-э, стой! Дай я сначала хоть ножи заберу! А то мало ли.

– Заткнись, Итан, и иди отсюда. А вот это дай сюда. – Я отнимаю у него шампанское и закрываю, наконец, дверь.

Возвращаюсь к Макфи и плюхаюсь на стул. Вынимаю пробку почти полной бутылки и принимаюсь наполнять тот пластиковый стаканчик, с которым пришла сюда.

– Так, рассказывай, что там у тебя за охренительная была возможность, которую ты оглушительно прохлопала и теперь не можешь с этим никак смириться?

– Что за тон, О'Гейл?

– Я сейчас не О'Гейл. Я сейчас, возможно, твой последний шанс, Макфи. На вправление мозгов.

– Девочка, мне сорок два. Мне ничего не может посоветовать человек, который на восемнадцать лет меня младше.

– А вот и может. И, чтобы ты знала, в вашей компании уже есть тот, кому я благополучно вправила мозг на место. Так что теперь твой черед. Что там у тебя случилось? Рассказывай. Сейчас быстренько обрисую, как все поправить.

– Нет.

Я тяну ей свой полный стаканчик шампанского, но она не берет его. Вот же упрямая.

– Давай так, я выдвигаю предположение, если не угадываю, ты игнорируешь, угадываю – ты делаешь глоток. Окей?

Она смотрит со скепсисом и какой-то застывшей меланхолией на лице, но ее пальцы все-таки обхватывают стаканчик и перенимают его из моих.

– Поехали. Кредиты? – Не пьет. – Родственники на иждивении? – Не пьет. – В кресло генерального никак не сядешь? – Не пьет. – Хочешь зарабатывать чем угодно, только не работой в офисе, но не знаешь, как это устроить? – Не пьет. – Не вышла замуж за того, за кого следовало