Личный психотерапевт для Эльфа - Александра Олив

Когда стража привела ее на конюшни, она увидела, что вся площадь вокруг была занята воинами.

Заметив ее, они молча следовали за ней взглядами, но Анне было все равно. Ей было холодно, и во тьме перед рассветом она плохо различала чьи-либо лица, пусть и очень красивые.

— Оставьте ее, — послышался откуда-то со стороны знакомый голос, и Анна инстинктивно отреагировала на него, увидев перед собой Синдара в боевом облачении.

Зеленые хищные глаза эльфа пристально смотрели на нее, но ей показалось, что внезапно в них мелькнула теплота?

Синдар слегка поклонился ей:

— Повелитель желает, чтобы вы присоединились к нему в эту поездку. — И он взглядом указал ей в сторону высокого гнедого жеребца.

— Зачем? — рассеянно спросила Анна.

На лице эльфа отразилось легкое удивление. Очевидно, что то, что Повелитель хочет, то он и получает.

Анна сама себе кивнула, как бы соглашаясь с глупостью своего вопроса, и без слов подошла к коню. Синдар легко подхватил ее и помог удобно усесться в седле.

Когда забрезжил серый рассвет, Анна лишь видела перед собой длинную вереницу коней и всадников, вооруженных мечами и луками. Впереди она ясно различила статную и величественную фигуру Повелителя в серебристо-сером королевском плаще.

Ей было холодно и зябко, но не от холода, а от страха, который цепкими когтями вцепился ей в душу.

Куда они ехали? Почему так рано? И что собирался с ней делать Повелитель — на это ответов у Анны не было. Ей лишь хотелось, чтобы Долгур вовремя успел появиться, если произойдет что-то непредвиденное. А пока их с Синдаром конь двигался в потоке вооруженных всадников, снова увозя Анну прочь от дворца.

* * *

Когда в глубине ночи Повелитель поднялся к верхнему источнику, чтобы взглянуть на необычные цветы, он увидел лишь несколько маленьких огненных бутонов. На месте сорванных растений новых не появилось. Зато вокруг были любимые белоцветные стеллас его сестры.

Эардарлир не знал, что заставило его прийти к источнику, как будто какая-то неведомая сила звала его сюда и притягивала…

Гордый вейар неотрывно смотрел на небольшую купель с клубившимся над светящейся водой густым белым паром…

— Брат, — ледяные глаза Эардарлира широко распахнулись… — Когда-нибудь ты придёшь сюда, и здесь будут расти новые цветы…

Его сестра Аманиэль словно стояла перед ним живая, а ее звонкий голос звучал переливами серебряных колокольчиков, но он знал, что это было лишь видение из далекого прошлого.

— Брось, Аманиэль, здесь растут твои цветы…

Юная вейньяра загадочно улыбнулась:

— Я не против, брат, если здесь появятся и другие, которые будут радовать и твои глаза…

Потрясённый выдох резко сорвался изо рта Повелителя. Высокий царственный вейар с ветвистой королевской короной на голове и сверкающим камнем в ее центре вдруг сокрушенно опустился коленями на траву и закрыл лицо ладонями…

Он сам был виноват в её гибели. Если бы он не допустил к себе так близко Миэринэ, не был бы так самоуверен, решив, что умнее Веев, Аманиэль была бы жива…

Теперь же, помимо тяжелой потери Аманиэль, любимое место его сестры было осквернено этой чужеземкой, этой смертной, посмевшей плести здесь свои темные дела.

Повелитель не желал видеть ее. Несмотря на договор с Духом, он считал, что именно она стала причиной нападения на вейар. И то, что она отправилась вдруг спасать его воинов, объясняя это внезапными целительными свойствами цветов, нисколько его не убедило. В конце концов не было никаких доказательств, что эта женщина не была посланницей и шпионкой тёмных сил.

Но ещё больше его беспокоило появление г'нари. Они высасывали жизнь за мгновение, появляясь словно из ниоткуда. И появились они именно в тот момент, когда она оказалась в его дворце.

Эльфийский владыка чувствовал искреннее отвращение по отношению к смертной.

Пусть каким-то образом отряд и был спасён, но это не убедило его, как не убедил его и Дух в том, что чужеземка не имела отношения к тёмной стороне.

И вот шанс расплатиться с ней за это наконец-то наступил, и настал он быстро. Как Повелитель и рассчитывал, Долгур отправился в Зеленодол к людям.

В письме от наместника он узнал, что помощь Духа была действительно необходима по причине все более частых и страшных нападений на людей. Эардарлира это более чем устроило. Маг быстро убрался с его пути, и Повелитель не стал откладывать дело дольше. Однако слова Духа о том, что он глубоко ошибался насчет смертной, сильно терзали его внутри. Он пытался понять причину этих странных чувств. Он знал, что его долг защитить свой народ и мир вейар, и именно это он и собирался сделать.

Когда ранним утром фигура чужеземки показалась у конюшен, Повелитель издалека заметил ее уставший вид и дрожащую от холода фигуру. Он лишь нахмурил темные брови и отвернулся прочь, выступая в дорогу. Он не купится на хрупкий вид этой женщины. Она связана с гибелью вейар, и она дорого за это заплатит.

И, однако же, образ Тени, появившейся в лесу и готовой напасть на его воинов, снова ясно проявился в его голове. И то, как Тень внезапно отступила прочь, шипя свои темные угрозы… Магия Леса на листьях и ветвях… он почувствовал ее… Что-то было не так…

Древний Лес Нэрэльдалот… Этот Лес живой. В нём пульсирует и течёт энергия. Всё, что происходит в нём, всегда было известно Ему.

Повелитель решил направиться к одному из ближайших мест прошлого нападения. Он знал, что вейары окажутся там ближе к сумеркам и будут уязвимы, но ему нужны были доказательства ее виновности. Он прислушивался к Лесу, улавливая крики птиц и удаленный звуки хищных зверей. Все было спокойно и тихо. С ним следовал большой отряд мечников и еще один охранный отряд, которому было приказано держаться на расстоянии от основной группы.

День шел медленно, и ко второй половине дня Анна чувствовала себя уже выбившейся из сил. Несмотря на небольшой привал, она не смогла отдохнуть и восстановиться, а впереди ее ждал еще длинный путь. И хотя сил было не много, есть все равно не хотелось. Анна заставила себя перекусить лишь куском хлеба вейар, который Синдар почти насильно вложил в ее руки, глядя на ее бледное изможденное лицо. Анна не понимала внезапного изменения в поведении вейара. Еще пару дней назад он смотрел на нее осуждающе и уничижительно, а теперь проявлял что-то, что можно было назвать заботой.

Об этом она подумает