Liebe. История одной любви - Лиза Вайн

Неужели он всё ещё питает у ней какие-либо чувства???

Где-то под рёбрами неприятно засосало. А вся моя уверенность в нашем «Х+А=Навсегда» куда-то незаметно улетучивалась… Как белый дискотечный дым, поднимавшийся в воздух.

Я его ревную… Ведь ревную же или?!

Вскоре дурацкий клуб заполнился до предела.

В наш, битком забитый угол стали подходить девушки и здороваться, в основном, с Ханнесом. Оказалось, что не все они являлись его одноклассницами!

Когда Йон ушёл отлить, ко мне подкатил Бен.

Как дьявол-искуситель, он склонился и сипло шепнул на ухо — Со всеми ними Йон спал!

Я насчитала около девяти или десяти разных девушек, которые за всё время поприветствовали его чмоками.

Остальная дюжина лишь кивнула ему и стояла в сторонке, перекашивая при этом лица или просто стреляя в него злыми взглядами до тех пор, пока он не исчез в уборной.

Мне стало невмоготу, захотелось срочно впустить в себя яд. Напиток покрепче колы со льдом!

Бен зачем-то увязался за мной.

— Две стопки Джек Дэниелса, — заказал он у лысого татуированного бармена — Пей! — поставил передо мной сначала один маленький стакан с янтарной жидкостью между льдом, затем второй…

— Я ведь тебе говорил, что в прошлом он полный шлюх! Оглянись, Магда тоже ушла в туалет! Наверняка по старой дружбе отсасывает ему сейчас в кабинке и получает свой прощальный «секс с экс»… Йон, как был бабником, таким и остался! Просто он тебе этого ещё не показывал!

— Ты говоришь мне всё это, не как его лучший друг.

— Амира… Всё, что я хочу, — это уберечь тебя от огромного разочарования и разбитого сердца в будущем!

— Люди меняются… — слабо пискнула я и застыла при виде растрёпанной Магги с чуть-чуть размазанной губной помадой на лице.

— Два шота текилы, пожалуйста! — весело выкрикнула она бармену и не поправила пошло спустившуюся лямку своего откровенного кожаного платья.

Её груди третьего размера почти вываливались из тесного бюстгальтера и выреза платья на барную стойку…

Интересно, они у неё свои или силиконовые?

За её спиной нарисовался Ханнес. Он, как давний приятель, полуобнял её за плечо, и угостил текилой на брудершафт…

Неужели они только что…??? И он снова выпил!!!

Мой желудок скрутило в морской узел. После долгой абстиненции от алкоголя я слишком много выпила за раз! Противная горечь подступила тошнотворным комом к горлу… Захотелось выпустить её из себя вместе с двумя порциями тяжёлого виски… Вслед за ними и праздничный картофельный салат Эвы, и баварские, хорошо прожаренные на гриле в саду, сосиски Ульриха…

Как Йонни смог? Ведь смог же, да, изменить мне в туалете?! А теперь преспокойно чокается с ней шотами… И обнимает… Её!

Душная клубная вонь вытолкнула меня а улицу…

— Бэйби, — услышала я за спиной его серьёзно обеспокоенный голос — С тобой всё в порядке?

— Лучше не бывает, — соврала я и оттолкнула его от себя — Уйди! А то меня сейчас стошнит!

— Ты выпила???

— А ты думал, что можно только ТЕБЕ?!

— Да ты пьяна вдрызг…

— Я больше не твоя детка! Иди встречай своих бывших пассий дальше или трахай Магги в уборной!!!

— Точно перебрала, — тяжело вздохнул и сократил между нами миллиметры — В туалете с ней замутил Гуннар, я лишь задержался на обратном с Клеменсом у игрового автомата, вот и всё! Причём тут мои "бывшие"? Кто и что именно настучал тебе обо мне? Всё, что было, было очень давно и до тебя! Ты мне веришь?

— НЕТ…

— Сладкая…

— Пошёл ты!!!

Меня всю вывернуло наизнанку, я вырвала прямо на асфальт между мусорных баков. Ханнес в ту же секунду подхватил мои густые волосы и сжал их в кулак. Стало невероятно стыдно за себя перед ним!

— Давай родная, давай ещё, — с каким-то неправильным энтузиазмом подбадривал он меня и удерживал от прямого падения на землю за хвост — Выблюй всю эту дрянь!

Жёсткий кринж (Кринж — поступок или явление, которые вызывают чувство стыда: в таких ситуациях обычно говорят «словить кринж». «Кринж» происходит от английского cringe и означает «коробит», «передёргивает». Используется, когда хотят сказать о чём-то откровенно плохом или когда испытывают стыд за действия/контент другого) охватил меня, как и декабрьский мороз. Сначала обдал кожу ознобом, затем запылал жарким огнём на щеках.

Как же хочу исчезнуть… Прямо здесь и прямо сейчас!

Я так низко упала перед ним!!!

— Любимая, всё будет хорошо, — достал он откуда-то салфетку из пакетика, завалявшегося в кармане его куртки…

Заботливый какой!

— Поехали домой!!!

Последующие четыре дня в доме его родителей пролетели как один долгий, нескончаемый (прекрасный!) день сурка:

Мы просыпались в 7–8 утра, занимались любовью и нежились в постели до 10–11, затем спускались и завтракали только вдвоём в их маленькой кухне… Возвращались в постель, с новыми силами ласкали друг друга, шли в душ… Соединялись там, смывали наши запахи и жидкости, убирали за собой душ и… Опять воссоединялись за пределами кабинки… На прогулки в город мы выходили ближе к полудню или вечеру… Прежде чем заснуть, мы перекидывались парой незначительных фраз и в последний раз за сутки сливались в одно целое…

Стали ли мы тогда психически повреждёнными нимфоманами???

Возможно. Хотя оргазмы наступали не всегда, да и плевать нам было на низ. Нас бомбило, плющило друг от друга так, что порой мы задыхались. От жажды. Неутолимой. Друг в друге… Мы стали похожими на призраков тех странников, которые вечно гоняются за миражным оазисом с родником в безграничной пустыне, чувствуя неутолимую жажду друг в друге…

— Что если ЭТО пройдёт? — спросила я его перед вылетом на Канары 29 декабря.

— Останется в наших воспоминаниях ярким фейерверком, — пожал он плечами и до мурашек по телу коснулся меня.

У меня приятно закружилась голова от одного его пристального взгляда в глаза…

— Я зациклен, заточен,