Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Осторожно, горячо, — предупреждает Наталия.

С этими словами девушки аккуратно подают по кружке чая Эдварду, Даниэлю, Терренсу и Питеру, которые вполне охотно их принимают. После чего они берут оставшиеся для себя и также удобно устраиваются на кровати напротив Роуза, которому Хелен немного поправляет накинутое на плечи одеяло.

— Пей, милый, пей, согревайся, — мягко произносит Хелен. — Сейчас быстро согреешься. В такой-то толстовке, с такими теплыми одеялами…

— Я еще и обогреватель в комнате включил, — сообщает Даниэль. — А то мы тут все успели замерзнуть… У самого вон руки как ледышки.

— Все, народ, можно расслабиться и успокоиться, — уверенно говорит Терренс. — Все живы и здоровы, а мы с вами в домике.

— Да уж, теперь можно не суетиться, — задумчиво отвечает Ракель.

— Ага, посуетимся, когда нам предстоит устранять последствия урагана, — добавляет Хелен.

— Ой, потом с этим разберемся! — машет рукой Даниэль. — Сейчас нет смысла даже рыпаться. Ибо ураган заканчиваться явно не собирается.

— Ну и ладно! — восклицает Эдвард. — В кои-то веки проведем время вместе. А то уже сто лет не собирались.

— Жаль, что обстоятельства, при которых это случилось, не такие уж и приятные, — устало вздыхает Анна.

— Простите, ребята… — с грустью во взгляде тихо извиняется Питер. — Это я во всем виноват… Не надо было выходить из дома… И дураку было ясно, что что-то намечалось. Учитывая, как сильно на улице сначала сильно парило, а потом все больше и больше темнело.

— Это мы не досмотрели… — виновато говорит Хелен. — Мы с девочками были так заняты разговором, что не сразу вспомнили про тебя.

— Да, приятель, прости нас, пожалуйста, — с жалостью во взгляде просит Наталия. — Прости, что не доглядели.

— Нет, девчонки, это мне надо извиняться, — качает головой Питер, осторожно попивая чай из кружки и согревая с ее помощью руки. — За все свои глупости. За все свои безумные поступки.

— Ты как хоть сейчас себя чувствуешь? — проявляет беспокойство Ракель. — Хоть чуточку получше?

— Думаю, процентов на пять – точно. А так чувствую себя очень уставшим. Сил нет ни на что. И… Только сейчас начал осознавать, что жутко замерз.

— Ничего, сейчас согреешься, — уверяет Анна. — Можешь не суетиться. Все равно придется оставаться здесь до завтра.

— Эй, ты только руки не обожги! — предупреждает Даниэль и дует на свои пальцы, которые он слегка обжег об кружку с кипятком. — Чай-то вон какой горячий!

— У меня до того онемели пальцы, что я могу легко держать горячую кружку в руках, — признается Питер. — И совсем не чувствую, как обжигает.

— Поэтому не очень увлекайся, — отвечает Хелен. — И пей не спеша, маленькими глотками. А иначе глотку все себе обожжешь.

Сэмми снова жалобно поскуливает, все еще прижимаясь поближе к Питеру, который вместе со всеми осторожно попивает горячий чай. Хоть Хелен и видит, что пес забрался на кровать без разрешения, в этот раз она решает проигнорировать данный факт и смотрит на это сквозь пальцы. Воцарившуюся на некоторое время тишину нарушают протяжные раскаты грома, а все немного напрягаются, когда освещение в большой и светлой комнате несколько раз мерцает, как будто собираясь отключиться или же сообщает о перепаде напряжения.

— Прошло уже двадцать лет, а такое чувство, будто все произошло вчера, — низким, тихим голосом нарушает паузу Питер, пустым взглядом смотря в одну точку. — Как будто я только вчера пережил самые страшные минуты в своей жизни, был выставлен за дверь как ненужный щенок и побрел по улице в рваной одежде и босиком.

— Питер, милый… — с жалостью во взгляде произносит Хелен, поставив свою чашку на столик рядом с кроватью и погладив Питера по плечу.

— До сих пор не верится, что я стал одним из них… Одним из тех жертв, которых убеждают в том, что они сами виноваты. В том, что спровоцировали. В том, что напросились. Хотя это звучит так абсурдно… Мало того, что я парень… Так еще и был совсем ребенком. Как я мог кого-то провоцировать? Я и знать не знал, что это такое!

— А ты хорошо знал того мужика, который с тобой это сделал? — осторожно спрашивает Терренс.

— До того дня я не был знаком с ним лично. Гаррет Вернон, так его звали. Он жил в районе чуть подальше, но частенько ошивался в моем. Мужичок на первый взгляде безобидный: работал, со всеми хорошо ладил, ни с кем не ругался. Женат он никогда не был, но знаю, что к нему иногда приезжал сын, который давно уехал в город.

— И что он делал там, где ты жил? — спрашивает Даниэль. — У него был были еще родственники?

— Нет… У него там никого не было. А приезжал он туда для того, чтобы понаблюдать за детьми. Я как ни видел его вдалеке, так Гаррет всегда курил и наблюдал за тем, как дети играют друг с другом, дурачатся, бегают… Наблюдал за тем, как они просто шли откуда-то. И… Мне всегда было не по себе от того, как он на них смотрел. Очень… Странно…

— И зачем же ты пошел к нему, раз все это видел и чувствовал, что он плохой? — недоумевает Ракель.

— Был в ужасе после конфликта с матерью. Она тогда перебрала с выпивкой и устроила дома настоящий хаос. Разнесла полдома и принялась за меня. Сначала оскорбляла и унижала словами, а потом и вовсе стала бросаться на меня с кулаками. В какой-то момент даже взялась за нож. Я умолял ее остановиться, кричал и плакал, но она не слышала меня. А когда она схватила еще и что-то тяжелое и хотела ударить меня этим по голове, я в ужасе убежал из дома. Побежал на всех порах куда глаза глядят. Мать какое-то время бежала за мной, но потом отступила. А я все бежал, бежал… Пока не оказался в том самом районе, где жил Гаррет. В районе, который я вообще не знал. Из которого не знал как выбраться.

— А он тебя увидел и подошел, когда заметил, что ты был один и