Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Ругай себя, не ругай…

Судьба такая у мужчин их династии, видимо.

Жениться на одних, любить других…

И самое печальное, что разорвать договор с Гардвейгом никак нельзя. Вот никак. Ради другой принцессы – еще куда ни шло, но ради вирманки?

Это война.

Гарантированная и жестокая.

По возможности, если не было запрета альдона из-за слишком близкого родства, короли старались искать себе пару среди равных. Тех, кто воспитывался в королевской семье, тех, кто понимает, что это такое…

Принцесса Мария еще ребенок, ее можно воспитать в нужном ключе. Он сам этим займется, и она будет благодарна и за брак, и за дружбу… она не узнает разницу между любовью и привязанностью. Ричард не станет срывать на девочке зло, она ведь не виновата…

Только сердце его всегда будет принадлежать другой. Красавице с глазами цвета зимнего льда.

Тира… его Тира.

Его стрела, ударившая прямо в сердце. Воительница, сразившая его без единого удара, одним лишь взглядом… как жить без нее?

Ричард этого не знал.

Отцу было легче, Джессимин понимала и его и свое положение, и в чем-то смирялась. Мама ненавидела любовницу отца, это верно, но в чем-то и принимала. Джессимин не компрометировала любимого, не кичилась своей победой, она просто хотела быть рядом.

Жить, любить, рожать Эдоарду детей…

Да уж…

Хочешь, как лучше, а выходит, как лучше не надо бы.

Тира никогда так не сможет. Никогда.

А Ричард не сможет приезжать на Вирму. Или…?

Надо об этом поговорить с любимой. Да, частыми их встречи не будут, но хоть как-то! Хоть иногда!

Ричард решительно отправился умываться, одеваться и завтракать. Последнее было особенно актуальным, есть хотелось, как после… потому и хотелось.

И надо послать кого к Олаву, поговорить бы… и Тиру найти…

Сколько всего еще сделать надо!

***

Олав нашелся сам. Видимо, кто-то ему шепнул, что Ричард встал, вот Хардринг и явился к завтраку. С разговором о погоде, природе…

Выглядело это просто умилительно.

– Погода сегодня хорошая…

– Безусловно.

– И дождя быть не должно.

– Я так и не определю.

– Рыба в сети пошла… ты девочку не обижай, ладно?

Ричард кивнул, даже и не думая спорить.

– Я-то не обижу, кто другой бы не обидел…

– Я со своими беседу провел, – Олав опустил на стол кулак размером с дыню. Выглядело так увесисто, что Ричард и не засомневался. Сказал – провел, значит провел. А если кому не нравится…

Интересно, такие еще остались в живых?

– Да бабы и не будут шипеть, скорее позавидуют. А мужики… я сказал – ноги вырву.

И это была вовсе не угроза.

Ричард вздохнул, понимая, что больше-то и поделиться не с кем. Джеса нет рядом, а с отцом он никогда таким и не поделится. Да и Джес знает далеко не все об этой истории. Может быть, Лилиан Иртон поняла бы, отец говорил, она в курсе дела. Но и ее нет рядом.

Почему бы и не Олав?

– Она не согласится со мной поехать.

– Знаю. Но я смогу за ней приглядеть. Слово даю.

Ричард был искренне благодарен.

– Я бы приезжал, и… получится ли?

– Все в воле богов. Будьте счастливы, пока это получается, а там Они рассудят.

– Один раз такое счастье дорого обошлось нашему дому, – не удержался Ричард. – Да есть ли у меня такое право? Я старше и умнее, я должен был остановить ее.

– Женщину? Влюбленную? А шторм останавливать вы не пробовали, ваше высочество?

Олав не издевался. Что думал, то и сказал.

Оставалось лишь покачать головой.

– Все я понимаю, но это так… неправильно.

Олав махнул рукой и разлил по кружкам эль.

Неправильно?

А жизни вообще на наши правила хвостом махнуть. Два раза. Спасибо еще, если не кучку наложить… из-под хвоста. Это – жизнь, и никаким правилам ты ее не подчинишь, хоть разорвись на части.

Просто – жизнь.

***

Тира сидела на камне и смотрела на море.

Ей не хотелось ни с кем видеться, разговаривать… ей хотелось спрятаться где-нибудь и пережить то, что творится у нее внутри. Осторожно, спокойно, не расплескав. Слишком многое кипело у нее внутри, слишком уж неуправляемо счастливой она себя чувствовала.

Ричард ее тоже любит.

Их любовь взаимна, но заранее обречена.

У них может быть ребенок.

И вообще, она безумно, безудержно счастлива…

Тира так задумалась, что не услышала, как заскрипела галька под мужскими сапогами. Вот уж преступная небрежность для воина.

Она опомнилась, только когда Эльг Торсвег уселся рядом на подходящий камень.

– Шторм будет.

Тира кивнула, не желая разговаривать ни с кем, а там более, с этим гадким типом, который изрядно отравил ей путешествие к Хардрингам. Хоть бы ему провалиться… под тот самый камушек!

– И длинный, дня на два…

Ответом ему был второй кивок. Олав понял, что ничего более путного не выудит, и разозлился.

– Уедешь с Вирмы, с этим…

То ли вопрос, то ли плевок?

Тира пожала плечами. Это касалось ее самой, ее матери, Ричарда, людей Эллейга, но уж точно не какого-то Торсвега. И откровенничать она не собиралась. Но и драться…

Эльг сильнее. Он ее скрутит в пять минут, пусть она и получила пояс воина, но мужчина опытнее, это не тот противник, с которым хотелось бы связываться. Воин – это не тот, кто слепо ввязывается в битву, учили ее, воин умеет правильно оценить и выбрать противника себе по силам.

– А что ж так? Не звал?

Теперь в голосе мужчины звенит злая издевка. Тире хочется развернуться – и впечатать кулак в эту… это рыло! Чтобы клыками подавился и злобой захлебнулся. Но – нельзя. Поэтому она даже не удостаивает мужчину ответом. И взглядом тоже. Боится не сдержаться.

Эльг весь кипит от гнева, и это видно невооруженным взглядом. Но почему?

Тира не питала иллюзий, она ему нравится, он ее хочет, но у него и других женщин – прорва. Почему именно она? Почему здесь и сейчас?

Логичнее было бы подождать, пока Ричард уедет и попробовать подобрать объедки со стола льва, шакалы так всегда делают.

Лучшим ответом в таком случае остается молчание. А если уж дойдет до дела – придется бить насмерть.

Эльг вздохнул рядом.

– Ты не думай чего плохого… ты сама пойми, вам не по пути. Никак не по пути. И ты с ним свою жизнь загубишь, и он с тобой… ему уже подходящую девку подобрали, и это не ты. Ты