Наше темное лето - Ханга Э. Павел

причину своего прихода, и моя улыбка померкла. Девушки проводили меня в гостиную, где большую часть пространства занимал секционный диван, и мы сели на него. Я постаралась сесть поближе к двери, прежде чем взять бокал вина, который мне протянула Саманта. Я посмотрела на красное вино в бокале, и у меня закружился живот. В моей голове мелькнуло окровавленное тело Боба Марли, и я поставила бокал обратно на стол. Я посмотрела на девушек, сидящих на другой стороне дивана. Неужели я действительно верила, что одна из них может быть человеком в маске из театра? Или даже их помощником?

— Мы как раз решали, смотреть ли нам фильм или поиграть в игру, — Кора прислонилась спиной к спинке дивана и сделала глоток из своего стакана.

— Я проголосовала за игру. Саманта и Кора хотели посмотреть фильм, но не могли даже договориться, какой, — сказала Алия, беря горсть чипсов из миски рядом с ней.

— Я не люблю мультфильмы, — Кора пожала плечами.

— А я не буду смотреть двухчасовой фильм о какой-то банальной паре, которая три раза расставалась, чтобы в конце концов пожениться, — ответила Саманта.

Я бы тоже не хотела это смотреть.

— А какую игру ты имела в виду? — спросила я Алию, пытаясь вступить в разговор, и она благодарно улыбнулась мне.

— Две правды и одна ложь, — быстро ответила она, подтянув ноги под себя и выпрямившись. — Например, сначала я бы спросила Саманту, удалось ли Бракстону наконец-то добиться ее, — сказала она, и Саманта подавилась вишневой колой.

— Что? — спросила она, и Алия протянула руку, чтобы похлопать ее по спине.

— Ты была у него дома до того, как мы туда приехали, — объяснила она, и Саманта загудела.

— Я просто зашла, потому что он хотел мне что-то показать. — Девушки хихикнули, а я сдержала улыбку.

— Надеюсь, ты закрыла глаза, — сказала Алия, и Саманта фыркнула. Без мальчиков она казалась такой другой.

— Ладно, можно уже завязывать? — На ее красных губах появилась небольшая улыбка. — Давайте попробуем эту дурацкую игру, если это необходимо.

— Я за, — сказала я, и хотя Кора не выглядела слишком счастливой, она связала свои светлые волосы и кивнула.

— Хорошо, — вздохнула она.

⋆⋆⋆

Мы были на четвертом раунде игры «Две правды и одна ложь», когда мой мочевой пузырь начал проигрывать воде, которую я глотала вместо вина, которое осуждающе смотрело на меня со стола. Я встала и извинилась, чтобы пойти в ванную. Следуя описанию Саманты, я повернула направо в темный коридор сразу за гостиной и стала искать выключатель. Когда я поняла, что найти его не удастся, я достала телефон и включила фонарик. Я подняла его, чтобы хорошо видеть коридор, и мой взгляд упал на стену, покрытую фотографиями, рядом со мной.

На некоторых из них я узнала Саманту в детстве, позирующую в одиночестве или с женщиной и мальчиком со светло-русыми волосами. Я прищурила глаза и наклонилась ближе к фотографии мальчика, которому на момент съемки могло быть около десяти лет, и не смогла подавить ощущение, что я уже видела его где-то.

Я переместила фонарик, заметив фотографии клумбы вокруг беседки. Саманта, должно быть, сделала их, так как именно она ухаживала за цветами там. Я узнала и несколько фотографий цветочного магазина, который сейчас выставлен на продажу, и нахмурилась. Следующая фотография, на которую я наткнулась, снова заставила меня остановиться. Саманта и знакомый мальчик были теперь на несколько лет старше и обнимали женщину, стоящую между ними. У нее были такие же ярко-рыжие волосы, как у Саманты, и она смеялась в камеру, притягивая двух детей ближе к себе. Я поняла, что это, должно быть, мать Саманты, а значит, мальчик был ее братом.

Я нахмурила брови, снова пристально посмотрев на мальчика, и вдруг меня осенило. Это был тот самый мальчик, которого Томас толкнул на фотографии с празднования 4 июля. Но если это он и он также брат Саманты, почему она ничего не сказала? Возможно, она не знала, что мы говорили именно о нем? В то время она сама была еще совсем молода. Я еще раз пошевелила фонариком и замерла. На плече мальчика лежала обнимающая рука его матери и...

— Могу я тебе помочь? — раздался голос позади меня, и я резко обернулась, широко раскрыв глаза.

Парень, не намного старше меня, смотрел на меня, приподняв брови. Это был тот мальчик, которого я видела в библиотеке несколько дней назад. Должно быть, это был тот самый мальчик с фотографий, у него были вьющиеся, почти до плеч, светло-русые волосы. Сердце забилось в груди от только что сделанного открытия, и я отошла подальше от брата Саманты.

— Я просто искала туалет, — ответила я.

— Ты подруга Роудса, верно? — спросил он, и я нахмурилась, кивнув. — Я видел тебя с ним на вечеринке у Бракстона, — пояснил он. — Вообще-то, ты наткнулась на меня, — добавил он, обходя меня.

Да, я вспомнила, что кто-то столкнулся со мной, прежде чем я вошла в дом.

— А туалет там, слева. — Он указал на коридор в противоположном направлении.

— Откуда ты знаешь Томаса? — крикнула я ему вслед, и он оглянулся, скривив губы.

— Еще с давних времен, — ответил он, направляясь к входу.

Как только он исчез, я снова наклонилась к фотографии, не желая верить своим глазам. Я снова подняла телефон и быстро сфотографировала ее. Мое сердце билось так сильно, что я боялась, оно выскочит из груди, когда я открыла контакты и нажала на имя Томаса. В моей голове была только одна мысль, пока я набирала короткое сообщение. Мать Саманты носила изумрудное кольцо Лиззи.

44

Томас

Я остановил машину перед кафе и подошел к закрытой двери, постучав по стеклу. Девушка, с которой мы с Кинсли разговаривали в последний раз, когда были здесь, подняла глаза от того, чем занималась за прилавком, и поспешила к двери. Я пришел сюда, чтобы спросить ее, удалось ли ей поговорить с мамой, и при этом побыть рядом с Кинсли. Двух зайцев одним выстрелом.

— Мы закрыты, — сказала она, но все же открыла мне дверь.

— Я видел, — ответил я, глядя на табличку «Закрыто», висящую на двери, прежде чем войти внутрь. Я быстро оглядел помещение и отметил, насколько оно мне нравится больше, когда здесь нет людей, прежде чем повернуться к девушке.

— Ты долго добирался сюда. — Она пристально посмотрела на меня. — Ты сказал, что это срочно, когда мы последний раз разговаривали.

Я нахмурился.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я, а она скрестила