Ярче солнца - Сандра Хилл

Пятидесятая глава. Макар

— Моя маленькая Лисичка... — едва слышно произношу и целую любимую макушку.

Василиса мирно спит у меня на плече, а я проснулся ни свет ни заря и лежу непонятно о чём думаю.

Слишком много драйва и адреналина в нашей жизни последние несколько месяцев. Отец Василисы так и не даёт своё согласие на наши отношения, и я день через день выкрадываю её из дома, или она говорит всем что остаётся с ночёвкой у своей беременной подруге. Короче подставляются все, а батю не берут никакие разговоры.

— Ты недостоин моей дочери, мне больше нечего тебе сказать. Уходи.

Так закончился наш последний разговор, который так и кружится в моей памяти.

Не достоин...

Василиса ворочается во сне и прижимается ещё крепче, будто даже сквозь сон чувствует и не согласна с моими мыслями.

Бунтарка.

Безбашенная.

Я и не думал, что она может быть такой авантюристкой.

Василиса настояла на совместном заезде, а я не смог ей отказать.

Она визжала и хлопала в ладоши так громко, что я думал мои перепонки не выдержат такого больше никогда. Озвучив это, Василиса пробила мне пятиминутку, но я решил, что больше не буду подвергать её опасности и не беру на гонки.

Лисёнок злится, капризничает, но всё равно сдаётся, чему я очень рад, ибо отказывать ей очень тяжело.

Моя малышка со мной везде, словно тень, держит мою руку какой бы пиздец не происходил рядом.

Тренировки.

Прогулки.

Постель.

Гонки.

Она везде.

В голове.

В сердце.

Под кожей.

Василиса неотъемлемая часть меня и всё чаще в голову влезает один и тот же план, что нужно её украсть или сделать так, чтобы она забеременела, но оба варианта, травмируют её.

Я вижу, как она мучается от разговоров с отцом, молчит, улыбается, но я уверен, что эти разговоры есть и она один на один борется с родным папой.

Беременность... Думаю мы не готовы оба. Это очень ответственный шаг, а у меня ничего нет. У Лисенка планы, она хочет открыть свою студию и выкладывается по полной, чтобы добиться этого.

Скоро чемпионат и дальше у меня есть план, но он не сработает если я опять облажаюсь.

В этот раз мне нельзя лежать, на кону слишком много всего, я не могу подвести её.

Василиса мило сопит, а я поглаживаю её плечико, моя маленькая, я сделаю всё чтобы ты ни в чём не нуждалась.

Аккуратно перекладываю её голову на подушку, встаю с кровати и выхожу из спальни, надеваю спортивный костюм и выхожу из квартиры.

На улице свежо и утренние лучи только появляются из-за горизонта, я делаю легкую разминку и начинаю бежать.

Куда не важно, это уже привычка, доверять своему телу и наблюдать куда я прибегу на этот раз.

В этот момент голова отключается, работают только легкие, сердце и мышцы, всё остальное отходит на второй план. Ты бежишь и не замечаешь, как становится светлее, как город просыпается и что люди всё чаще встречаются на твоём пути.

Всё это не важно.

Легкие горят, мышцы покалывает, а сердце отбивает чечётку. Сбавляю скорость и медленно перехожу на шаг.

Иду по набережной и вдыхаю влажный воздух, вокруг все спешат на работу, а я не спеша восстанавливаю дыхание.

План выполнен, и я возвращаюсь домой, спустя два часа после ухода. Открываю дверь и слышу маленькие шаги, её шаги.

— Пришёл? — целует меня сладкая девочка, — Завтрак на столе, иди в душ. — говорит мне в губы.

— Не могу, ты вцепилась в меня. — улыбаюсь и прижимаю её еще крепче. — Пойдешь со мной? — подхватываю её и направляюсь в ванну.

— Не, не, не... — тут же сопротивляется Василиса.

— Поздно. — углубляю поцелуй и вжимаю её в свой пах.

— Ах. — её стоны мёд для моих ушей, Василиса трется о стояк, вызывая дрожь в теле.

Заношу её в ванную, ставлю внутрь и быстро стягиваю с себя одежду, ловлю её шаловливые ручки, стягиваю майку и шорты, которые мало что скрывают, но кровь будоражат знатно.

Поднимаю Василису на руки и вместе с ней встаю под струи прохладной воды. Василиса начинает визжать и пытается вырваться с объятий, но я держу её крепко, так как, наверное, ничего не держал в своей жизни.

Струи воды бьют по моей спине, а я наслаждаюсь вкусом Лисёнка. Её губы такие мягки и сквозь них так и проскальзывают стоны.

— Держись между поцелуями говорю Василисе и прижимаю её к стене. Василиса сильнее сжимает меня бёдрами, а я беру гель, и поливаю е и своё тело. Капли скатываются по мокрому телу Василисы, завораживая меня.

— Блядь... — быстро вспениваю и намыливаю своё тело, неотрывно смотря на Василису.

Лисёнок следит за каждым моим движением в ожидании.

Беру душ в руки, смываю с себя пену и направляю его на Лисёнка, она взвизгивает от неожиданности и с непониманием смотрит на меня хлопая своими ресницами.

— Тебе нужно остыть детка. — смеюсь над ней.

— Ты... — не даю ей договорить, притягиваю за шею и жадно целую.

Василиса расслабляется в моих руках и обнимает за плечи, направляю в неё член, провожу по влажным губам и медленно ввожу, ощущая жар внутри.

Я пью её стоны, но мне мало, я хочу ещё большего, хочу всю её, в свои владения.

Быстро работаю бедрами, ощущая как Василиса, раз за разом сокращается, царапает мою спину и растекается в объятьях. Делаю пару резких движений и поясницу простреливает, а я заполняю Василису собой.

— Вот теперь доброе утро. — улыбаюсь и целую её влажный лоб.

— Издеваешься надо мной, делал из меня секс-рабыню. — лениво улыбается Василиса, получая порцию мягких капель теплой воды.

— Тебе же нравится. — улыбаюсь и смываю следы нашей страсти с её тела.

— Нравится. — без доли сомнения произносит она и открывает глаза, — Завтрак остыл там, наверное.

— Зато ты горячая. — ставлю её на ноги, беру полотенце и вытираю капли с тела.

— Сама могу. — слишком неуверенно пытается сопротивляться Лисёнок.

— Можешь, но не будешь. — вытираю её и себя.

Заматываю полотенце вокруг бедер и подхватываю её на руки, несу в спальню и укладываю на постели.

Нежно целую в губы и спускаюсь к шее.

— Львёнок, пожалуйста остановись, я опоздаю в студию. — елозит Василиса на постели.

— Это твоя студия, и ты сама решаешь, когда там появляться. — провожу языком по твердой горошине соска.

— Дииим... — выгибается Василиса и прижимает к своей груди мою голову, прикусываю и отстраняюсь.

— Уверена? — с ухмылкой смотрю на раскрытою Василису, щёки красные, глаза пьяные, клитор блестит от собственной