Ярче солнца - Сандра Хилл

— Мху... — хнычет она и отрицательно качает головой.

Снова наклоняюсь к груди и обвожу соски по кругу, веду вниз к пупку по выступающим ребрам, Василиса выгибается и сжимает постель в кулаки. Смотрю на влажные лепестки, фиксирую её на постели и дую на клитор, по телу Лисёнка проходит волна мурашек и мне пиздец как нравится её реакция.

Вжимаю её в матрас и провожу языком по мокрой щёлочке, слизывая её соки.

— Ах... — дергается Василиса в моих руках и сводит бедра.

Мягко глажу внутреннюю сторону её бедра, развожу их в стороны, не останавливаясь целуя лепестки.

Василиса крутит головой и сжимает простынь в кулаках, а я дую на клитор и ввожу в неё один палец, Василиса сжимает меня своими стеночками, а я провожу языком по клитору, начинаю медленно двигать пальцем внутри неё.

Лисёнок громче стонет и елозит на постели, я ввожу в неё уже два пальца и работаю языком на максималках, чувствуя, что она уже на пике, ещё пару движений, Василиса кладёт руку мне на голову и кончает.

Провожу ещё пару раз по клитору языком собирая остатки возбуждения, встаю между её ног беру член в руку и начинаю водить по нему рукой, Василиса завороженно смотрит за моими действиями.

Ей глаза в поволоке тумана, а меня прошибает до мозга костей её невинный взгляд.

Я дрочу, глядя на неё, а Василиса неотрывно смотрит, приподнявшись на локтях. Она громко глотает, а мне простреливает поясницу, и я кончаю на её грудь. Василиса приподнимается и берёт член в свою руку, медленно и нежно додрачивая мне, и я готов кончить ещё раз от этого.

— Люблю тебя. — смотрю на неё с улыбкой на губах, — В душ вместе пойдём? — играю бровями.

— Ну уж нет... — целует меня в живот и встаёт с постели Лисёнок, — Сама как-нибудь справлюсь. — подмигивает и скрывается за дверью.

Кому мне продать душу, чтобы она всегда была со мной рядом...

Пятьдесят первая глава. Василиса

Я невероятно счастливая завариваю кофе своему самому любимому человеку.

Он невероятный. Потрясающий. Мой.

А я его, без остатка.

Изо дня в день, из минуты в минуты, я чувствую, как растет моя к нему любовь и вижу, что это взаимно.

Так как описано, наверное, во многих романах, так как показывают в сериалах и так, как я видела, всю свою жизнь, любовь моих родителей.

Я знаю, что не идеальна, да собственно идеальных людей и нет, просто каждый находит идеального человека для себя.

Я его тоже нашла.

Он со мной даже там, где не должен, я с ним там куда меня просят не лезть, но мы оба хотим быть на этих местах, потому что нет ничего в мире важнее чем любимый человек, который держит тебя за руку.

— Как спалось Лисёнок? — Дима подходит сзади и обнимает меня за талию, прижимая к своему разгоряченному после душа телу.

Волна мурашек рассыпается по телу словно звезды окутывают небо, в животе образуется сладостный узел желания.

— Не кажется, что ты слегка запоздал с этим вопросом? — вопросом на вопрос отвечаю Диме, опрокидывая голову и открывая ему шею для поцелуя.

— Я был голоден. — усыпая шею поцелуями, полушёпотом произносит Дима.

— Ты всегда голоден. — улыбаюсь и наслаждаюсь нежностью.

— Потому что мне всегда будет тебя мало. — Дима разворачивает меня в своих руках и берет моё лицо в ладони, — Ты мой наркотик, моя доза. — произносит Дима, глядя в мои глаза, — Сколько бы я не находился радом, в тебе, с тобой, я хочу ещё. — я чувствую, как мои щеки обдаёт жаром, и волна желания спускается в самый центр моего тела, — Тебе, — чмокая меня в нос, — Кстати тоже. — улыбка озаряет его лицо и он выглядит невероятно красивым в этот момент.

— Это ты меня сделал такой. — смущаюсь и пытаюсь вырваться из его захвата, чтобы скрыть своё чувство стыда.

— И мне безумно это нравится. — прижимает меня Дима к своему телу. — Какие у тебя сегодня планы Лисёнок?

Дима буднично забирает наши кружки со стола и ставит их на наши места. Он делает это таким привычным жестом, будто мы не прячемся время от времени, а действительно живем с ним бок обок, каждый день и каждую минутку.

Я зависаю на доли секунд, а потом достаю из шкафа тарелки, вилки, ставлю напротив Диминого и своего места, чувствуя, как в груди разливается уверенность, что именно здесь я действительно на своём месте. Ни в дорогом особняке родителей или дедушки, ни в квартире, которая находится в центре города, а именно здесь, с ним, рядом, и мне не важно его состояние, и банковский счёт, мы можем всего добиться вместе, мне важен только он.

С этим осознанием я накладываю сырники, которые приготовила сама, украшаю их ягодами и поливаю сгущенкой. В голове созревает план и решимость, сегодня я сделаю что-то очень важное для нас обоих.

— Нужно попасть в мастерскую и закончить картину, у меня сроки. — пытаюсь строго смотреть на него, но едва сдерживаю улыбку.

Дима же очень похож на чеширского кота из Алисы в стране чудес, его ровный ряд зубов почти ослепляет меня, и я не могу больше сдерживаться, улыбаюсь в ответ.

— Я серьёзно львёнок, — накалывая сырник смотрю на Диму щенячьим взглядом, — Мне правда нужно всё успеть, сегодня ещё с папой встречаюсь... — опускаю голову и прячу глаза в тарелке.

Мне очень тяжело разрываться между ними.

Я люблю их обоих и не могу выбирать, но придётся, потому что без выбора, просто рискую остаться несчастной до конца своих дней.

— Давай я с ним поговорю? — Дима мягко спрашивает и поднимает мою голову за подбородок, в его глазах бескрайнее море заботы, любви и тепла.

Я тону и даже не пытаюсь спастись, это всё равно уже бесполезно.

— Нет, — мотаю головой, — Я сама должна до него достучаться. — пытаюсь говорить уверенно, хотя вряд ли получается, но я действительно должна всё сказать папе сама.

— Хорошо, — сдаётся Дима, поглаживая меня по щеке, — Но, если что-то пойдёт не по плану, который ты придумала в своей прекрасной головке, обещай мне, — Дима смотрит как-то обречённо на меня, — Что ты позвонишь мне. — в его взгляде мольба, а у меня кровь застывает в жилах, и сил хватает только на лёгкий кивок головы.

Мы доедаем свой завтрак, и Дима отвозит меня в мастерскую.

Там я абстрагируюсь от всего, что происходит в моей жизни, и просто пишу, пытаясь отразить все свои чувства на холсте.

В