Ярче солнца - Сандра Хилл

— Василиса, открой. — стук в дверь прервал поток моих мыслей, разнося волну отчаянья под кожей. — Я знаю, что ты здесь. — голос тихий, будто боится спугнуть.

— Привет. — я пытаюсь улыбнуться ему, но вижу по его глазам, что плохо стараюсь, он мне не верит. — Зайдёшь? — задаю этот глупый вопрос, чтобы скрыться внутри.

— Что происходит? — Дима стоит на пороге, я не вижу, но слышу, что он даже не разувается, а значит скоро уйдёт.

— Всё хорошо, я закончила картину, только что, хочешь посмотреть? — тараторю, не оборачиваясь и занимаю себя, чем только можно, хватаю кисти, и начинаю их промывать.

Руки слегка потряхивает, сердце рвётся к нему, но я лишь вижу красную воду на белом фоне раковины, будто кровь.

— Посмотри на меня. — я чувствую его дыхание на своём затылки, мурашки растекаются по телу и мне так хочется кинуться в его объятья, но я не могу, поэтому просто мотаю головой в знак протеста.

После этого я чувствую его сильные руки на своём теле, он одним движением поворачивает меня к себе и фиксирует ладонями голову так, чтобы я смотрела прямо ему в глаза.

— Что происходит Солнце, ты меня избегаешь, и не говори, что это не так, это так! — у него тихий голос, но в нём столько напряжения и боли, — Я не дурак, и всё вижу, только не надо говорить, что у тебя дела, нет, дело не в этом, раньше тоже были дела, но мы были вместе. — тоска и обида эхом отдаются в моём раненом сердце, но я молчу, просто смотрю в эти любимые медовые глаза, которые сейчас тусклее и холоднее, они не медовые, а почти чёрные и я хочу запомнить и такое его лицо, напряжённое, безысходное.

— Я просто устала... — едва слышно отвечаю почти правду.

— Это не оправдание, я же вижу, что эта очередная ложь, только когда всё это стало для тебя нормой, я не понимаю?! — он срывается, но не до конца, всё ещё держит себя в руках, но ему это сложно даётся.

— Просто мне нужно отдохнуть. — Я отворачиваюсь, снова, и продолжаю мыть кисти и палитру, она плохо отмывается, но я тру её пальцами, до боли, до крови, чтобы боль была не только внутри, но и снаружи...

Может так мне станет легче?

— Хорошо, — его руки падают вдоль тела, и он больше не пытается ко мне прикоснуться, — Раз ты закончила работу, есть время на отдых между заказами. Я уезжаю, через три дня на чемпионат и хочу тебя там видеть. — в его словах мольба, он больше не пытается до меня дотронутся, но это и к лучшему, иначе я сломаюсь и расплачусь прямо здесь.

Я слышу, как он разворачивается и уходит, забирая с собой всё тепло и мою душу.

Перед тем как закрыть дверь он произносит простые три слова, которые всегда мне говорил и от которых моё сердце заполнялось теплом и светом, но в этот раз они заморозили его словно льдом, безжалостно покрывая толстым слоем снега...

Я больше не сдерживаюсь, слёзы рассекают мои горячие щёки, кислород обрывками попадает в легкие, у меня словно нет больше воздуха, он забрал его с собой, забрал, как и всю меня...

Приехав домой, я сражу же стала набирать горячую ванну, мне нужно было расслабится и отдохнуть.

Мне нужно принять решение и наконец поговорить на чистоту.

Почему я не сделала это в мастерской. Почему умные мысли посещают мою голову спустя столько времени?

Я боюсь.

Но страх не уйдёт, и я просто потеряю любимого человека, нужно просто узнать правду, даже если она будет горькой. Лучше так, чем то, что сейчас происходит.

С этими мыслями и твердой решимостью я собралась ехать к нему.

— Василиса!!! — я слышу, как отец врывается в мою комнату, — Василиса ты где?

— Я сейчас выйду. — заматывая волосы на голове произношу я, — Ты чего так кричишь, у нас пожар? — задаю вопрос и открываю дверь.

Папа как загнанный в углу зверь, мерит мою комнату шагами, он в ярости, в бешенстве, а ещё кажется, что он напуган, но этого не может быть, ничто не может напугать моего отца.

— Собирайся, ты сейчас же улетаешь в Штаты! — он смотрит на меня чужим взглядом, я впервые вижу его в таком состоянии.

— В какие Штаты, я никуда не поеду, у меня здесь работа... — я хочу ещё сказать, что у меня здесь Дима, он папа не даёт мне закончить предложение.

— Найдёшь работу там, я хотел тебе сделать сюрприз, но планы изменились, — он торопливо говорит и я чувствую его нервозность буквально кожей, — Я купил тебе обучение, ты будешь обучаться у лучших художников мира, получишь новые знания, знакомства и шанс на другую жизнь, уезжай Василиса. — меня пугают его слова, его действия, его поведения, передо мной будто не мой отец, а кто-то другой.

— Что происходит? Я не собираюсь ни в какие Штаты, мне не нужно никакое обучение, мне не нужен никакой шанс, я там, где я хочу быть...

— Макаров вышел на свободу.

Пятьдесят третья глава. Василиса

Мы ругались не меньше получаса, папа вёл себя со мной так впервые, это был не мой отец.

— Чтобы ты не говорил, я всё равно никуда не поеду, можешь отменять самолет, я не выйду из этого дома, пока не поговорю с Димой. — я выплюнула это отцу в лицо с такой уверенность, что следующие его слова меня убили.

— Ты поедешь, иначе я сделаю так, что с чемпионата его вынесут на носилках, и отнюдь не чемпионом. — это была пощечина для меня и, кажется, в этот момент я потеряла отца.

Отец забрал у меня все средства связи и сказал, чтобы я готовилась к вылету.

И я готовилась.

Но чтобы сбежать.

Когда ты стоишь у обрыва, в голову лезут самые ужасные мысли, и мозг проецирует только плохой сценарий твоей жизни, где нет ни красок, ни любви, ни счастья.

Я была на грани, но видела лишь хорошее в наших отношениях с Димой.

Он позволил мне быть настоящее, той кем я всегда являлась, он любил, когда я вела себя как сумасшедшая, когда была смешная, и когда грустная, любил даже когда я закрывалась.

Дима был всегда со мной какой бы я не была.

Он просто любил, не требовал ничего взамен, был рядом, поддерживал и дарил мне любовь.

Дима показал мне каково это быть любимой.

И глядя туда, в прошлое,